Гляциолог молится. Часто прикладывается к бутылке.

Начал новый рассказ. «В зените отчаянья».

Неудобно писать кровью.

В глубинах судна плодится тьма. Электромеханик собирает из радиоприемников что-то похожее на оконную раму. Говорит, чтобы вернуться обратно.

27 марта

У Мирного встали рядом с сумрачным ледоколом «Тварь». Середина плавания, скоро домой. А «Твари» еще полгода болтаться в антарктических водах.

«Тварь». Похоже, название судна смущает только меня.

Ьравт. (Вдруг ключ в инверсии.)

Смена зимовщиков уже на берегу. Не все в изначальном обличье. Много кусков.

Пассажирский помощник предлагал перебраться в освободившуюся каюту, но я отказался. Книга против.

Книге нравятся голоса из баулов. Нравится море. Нравится вода.

Голоса спросили, не хочу ли я перейти на «Тварь».

Отправил в Ленинград и на ледокол радиограмму с просьбой о переводе.

Безумное решение. Но я поймал себя на том, что устал бояться. Творящееся вокруг безумие выжало меня досуха. Куда бы ни шла «Тварь» – или откуда бы ни пришла, – там все станет на свои места. Кошмар к кошмару. Опустошение к опустошению. Бездна к бездне.

Устал дрожать.