Приходил капитан. Просил, чтобы я вернул его в повесть. Уверял, что он – литературный герой, а не прототип. Угрожал, плакал.

Промерзшие трюмы. Гниющая заживо каюта. Кормлю тараканов выпавшими зубами.

Смерть – в повторах. Дни. Лица. Маршруты. Слова.

Бесконечное заклинание.

Тьма, тьма, тьма.

Забавный факт.

В сборнике Павлова нет слова «ад». (Разве что в других словах, в его имени-отчестве.) Есть синонимы: «геенна», «преисподняя», «пекло», «царство», «подмир», «порядок», «дом».

В сборнике Павлова нет слова «безумие».

Допишу эти строки и перейду на «Тварь». Пассажирский помощник – темный, тонкий, угловатый – хотел помочь с вещами, но шмотки оставлю в каюте. Возьму с собой только «Морские пейзажи». Уже завернул сборник в чью-то сброшенную кожу, найденную у кормового люкса. Закончу рецензию на борту «Твари».

В сборнике Павлова вообще нет слов.

Книга кричит.