— Вот именно, — поддакнул призрак Евгении из-под потолка. — Мы тут неделю к дикому веселью готовились, так что отставить слёзы.

— Но как же Властвующая?..

— Сатис не чувствует эту комнату, — пояснил Тиббот, отпуская девушку. — Не переживай, Шемс, здесь мы скрыты от её внимания.

На столе среди прочих лакомств стояли несколько бутылок шампанского, на одном из которых Шемс разглядела этикетку с надписью «Детское».

— А это для кого? — в её усмешке явно сквозила лукавая ирония.

— Эм-м, видать я малость сглупил, — Тиббот расплылся в улыбке. — Да, вот это подойдёт больше, — раскупорив одну из бутылок, он наполнил два бокала.

— За тебя, Шемс.

— За твои прошлые и будущие достижения! — вторила ему Евгения, весело порхая в своём окровавленном призрачном одеянии.

Приятный звон хрусталя и прохладная свежесть искристого алкоголя исправно излечивали от тревог, укрепляя нервы.

То ли в результате случайного стечения обстоятельств, или же в том кроется предопределённость всех творений вселенной, её непостижимый промысел, только в зловещем доме, до сей поры считавшимся исключительной обителью тёмных сил, отыскалось внезапно небольшое пятнышко света, куда зло оказалось неспособно дотянутся своими ядовитыми зубами. И сегодня там был самый чудесный праздник, вероятно имеющий для участников какое-то символическое значение. Возможно, он открывал им очередные тайные двери во что-то новое — неизведанное. Но в тот час они, конечно, ни о чём подобном не размышляли, а просто пили, танцевали, смеялись и мечтали.

Глава 20. Тени над островом

Глава 20. Тени над островом

Среди книг с заклинаниями, мёртвых пауков и пары склянок с человеческим прахом, на нижней полке шкафа хранилось зеркало на подставке, не вызывающее подозрений и не привлекающее особого внимания. Неожиданно на его поверхности проявились круглые глазки с чёрными щёлочками вертикальных зрачков в светящейся ярким янтарём радужке, внимательно оценили обстановку, медленно моргнули и, никем не замеченные, вновь исчезли.

— Получается, это моя заслуга в том, что вы помирились, — сказала Шемс захмелевшим голосом.

— Назовём это перемирием, — прошелестел в ответ фантомный голос призрака. — Стратегическое сотрудничество всяко ведь лучше разобщённости. Мы с Тибботом об этом поговорили и, вроде бы, сумели достичь приемлемого компромисса.

Тиббот сидел на полу, опираясь локтями о бортик гроба, держал в одной руке полупустую бутылку, а в другой порцию куриного шашлыка на шпажке.

— Слишком туманное определение, — сомнительно покачал он головой. — Ну да ладно, на крепкую дружбу я и не претендовал, да и присваивать себе чужие лавры не намеревался. Кстати, Шемс, ты так и не объяснила на кой чёрт сдались тебе тут лыжи.

— Вообще-то, я и не обязана тебе что-то объяснять, — напыщенным тоном заявила девушка. — Да уж ладно! Поклянитесь хранить тайну и… ну… В общем, идёмте ко мне — это нужно видеть.

— Погоди, Шемс, ты вероятно как-то упустила из виду, что я не могу посещать чужие покои, — слегка укоризненно напомнило привидение.

— Это проблема наверно должна как-то решаться, — Шемс одновременно ощутила растерянность и раздражение. В этот раз желание похвастаться большим успехом оказалось сильнее сочувствия. — Есть идеи?

— Жизнь призрака имеет множество недостатков. К моему разочарованию, одного желания мало, чтобы вновь обрести тело. Я не могу уйти в вечность и не могу жить полноценной человеческой жизнью, вот что особенно удручает. Впрочем, ничто не бывает вечным, перемены рано или поздно всегда случаются, они уже начались. Ни от кого из обитателей дома не ускользнуло ощущение невероятных метаморфоз… Это вдохновляет…

— Мы потом тебе доложим обстановку во всех подробностях, — перебил Тиббот и поспешно поднялся. Видно всякая неизвестность его тяготила и не давала покоя внутренняя потребность, как можно быстрее прояснить ситуацию.

Нужные лыжи в кладовке нашлись не с первой попытки, и такая накладка привела Шемс к выводу, что Дом совершенно не разбирался в видах лыж и прочих связанных с ними деталях. Оттого и ботинки пришлось подбирать долго, проверяя, чтобы тёплые, комфортные и под бэккантрийное крепление подходили.

Ещё одна небольшая задержка произошла практически на пороге покоев. К ним навстречу двигался Лльюэллин, и застигнутые врасплох оба сообщника, при виде него явно растерялись. Соблюдая приличную дистанцию, Лльюэллин остановился. Под его вопрошающим взором Шемс почувствовала себя неуютно. Безусловно их амуниция вызывала недоумение.

— Э-э-э… забавляемся, — не слишком уверенно попытался оправдаться Тиббот.

— Вы здесь не для этого, — холодно отрезал его брат, но всё же прошёл мимо, не требуя более внятных разъяснений.

Сконфуженный Тиббот лишь посмотрел ему вслед, а потом весь в сомнениях и противоречиях последовал за Шемс.

— Та-да-да-дам! — широко улыбаясь, та картинно застыла возле распахнутого настежь окна, ожидая пока парень придёт в себя. — Такого ты точно не предполагал, ну признайся.

— Мать честная, ты активировала портал! — он смотрел слишком серьёзно, даже со страхом.

— Неплохо, правда же? Прямо магический ништяк.

— И похоже уже спускалась туда? На секунду тебя нельзя без присмотра оставить, — Тиббот чуть опомнился, сразу подхватил скрученные простыни. — Нужно закрыть его, Шемс.

— Эй, хватит тут хозяйничать! — свои простыни девушка решительно у него отобрала и, взобравшись на подоконник, демонстративно перекинула ноги через раму, готовясь в любой момент сползти вниз.

— Это не наш мир, Шемс. Никто не знает, какая угроза может там таиться.

— Это мой остров, — его реакция вызывала у Шемс искреннее возмущение. — Я его придумала! По идеи, вся его хитроумная система не должна видеть во мне врага.

— Неужели ты та, кто создаёт и разрушает миры? Нет, Шемс, ты — человек. Конечно, не совсем обычный, у тебя есть магия, но нет власти ни над островом, ни над его обитателями. В своих фантазиях ты связываешь явления из разных областей, однако вспомни, что за пределами этих стен мы теряем свою неуязвимость.

— И зачем только я тебе рассказала? Успокойся, Тиббот, нет там монстров. Я уже три месяца из этого окна любуюсь исключительно природой, да безобидными мелкими зверушками… Уже три месяца, — тихим эхом повторила она свои же слова. — Вот и побила мамин рекорд…

— Монстры не всегда имеют уродливую внешность, — голос Тиббота тоже стал тише.

— Как твой брат, например? — девушка искоса заглянула ему в лицо.

— Нет, Шемс, Лльюэлин не превратился в монстра, даже несмотря на подстёгивающие к тому обстоятельства. Да любой бы на его месте сломался! И ты тоже, не сомневайся. Ты сопереживаешь гостям, терзаешься ощущением какой-то чудовищной несправедливости, только все испытываемые тобой страдания — это лишь вершина айсберга. Шемс, ты даже не представляешь настолько далека в понимании того, что происходит тут на самом деле.

Она с каменным лицом выслушала его речь, устремив на Тиббота немигающий взгляд, в котором теперь плескались горечь и гнев. Как же оказывается легко человек может обесценить чужую боль. Все её прежние усилия, ночные кошмары, явь, что ранит до глубины души, кажутся ему незначительным пустяком? Даже то, что недавно она пережила потерю матери, для неё — страшное потрясение, для него — полузабытый эпизод!

— Я тебя не принуждаю, можешь оставаться тут со своими жалкими убеждениями, — зло отчеканив слова, она покрепче обхватила лыжи и нырнула через окно наружу.

Зачем оборачиваться? Вперёд и только вперёд! Обида жжёт горло, но скоро это пройдёт. Нужно только подняться на вершину вон того холма, возвышающегося над могучими древесными кронами, укрытыми белоснежным серебром, а затем ринуться вниз по пологому склону, вмиг позабыв обо всём, кроме неба и сказочного зимнего леса под ним, разгоняясь всё быстрее и быстрее, безрассудно нарушая покой и безмятежность неизведанного края.

За спиной послышался звук поскрипывающего снега и недовольное ворчание Тиббота. Ага, не усидел всё же, смело бросился вдогонку. Значит, ее судьба ему важнее барской воли, как бы остальные не старались убедить Шемс в обратном. Обида быстро уползла прочь, а её место немедленно заняла озорная радость.

Он догнал её и, продолжая путь рядышком, вдоль замёрзшего озера, примирительно подтолкнул локтем.

— Только чур вести себя прилично, руки не распускать. Беззащитных маглов обижать нехорошо.

— А ты не нарывайся, мне и не придётся, — краем глаза она заметила, как в уголках губ Тиббота прячется обаятельная мальчишеская улыбка.

Подъём вышел утомительным и долгим. Но вот они на самой вершине с замирающими сердцами взирают на безмолвный лес, в глубине которого виден холм с примыкающим к нему заколдованным домом. Видны отсюда и другие холмы с беломраморными вершинами, возвышающиеся вдалеке. Снегопад будто бы поредел и окрестности просматривались яснее, но небо оставалось хмурым, к тому же, потихоньку на остров спускались сумерки.

— Что мы творим? — произнёс Тиббот задумчиво. — Запредельную дерзость и своеволие. Я чувствую обречённость идущего на голгофу человека, но вместе с тем, непостижимым уму образом переживаю какой-то невероятный душевный подъём.

— Это прорывается на свободу твой мятежный дух, — Шемс усмехнулась. — Давай наперегонки вон до той большой коряги.