Однако в тот самый момент я беспокойно хмурился, и в голове моей не рождалось еретических помыслов. Всю жизнь свою я посвятил науке и давно привык искать рациональное обоснование всякому феномену, сколь бы странным и не вписывающимся в рамки известного он ни казался на первый взгляд, и потому тогда, вопреки всему, принял решение двинуться в третий корпус. НИИ докладывал, что был обнаружен новый биологический вид, и я считал, что именно это открытие повинно во всех бедах несчастного селения. Если найденные учёными мужами твари вырвались на волю, то они ещё могли остаться поблизости. Не ведаю, говорил во мне гражданин, стремившийся защитить не подозревающий мир от невероятных опасностей, таящихся на крайнем севере, или зоолог, лелеющий мечту изведать новые звенья эволюции и изловить уникального представителя фауны.

Я усмотрел краем глаза дёрнувшуюся и мгновенно пропавшую фигуру, смахивавшую на человеческую, в одном из окон третьего корпуса. Тот человек двигался весьма занимательным способом, однако те неестественные, будто рваные перемещения, могли быть игрой моего воображения и обманом уставшего разума – к тому же, я находился тогда на приличном расстоянии, чтобы со всей ответственностью иметь право уверять своего читателя, что в принципе нечто увидел.

Моё устремление поддержали далеко не все, так что дальше направились три человека: я, мой ближайший друг, за сохранность чьей юной психики я беспокоился, и ещё один мой добрый знакомый, известный своими рациональными взглядами на окружающий мир. Пусть он и высказывал явное беспокойство сложившейся ситуацией, но, в отличие от прочих, не принимал мистических настроений и не поддерживал веры в деятельность непознаваемых высших сил. Кое-какое оружие у нас с собой на случай непредвиденной ситуации было, но страх перед неизвестным соперником всё же захватывал свои позиции, и в какой-то момент я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме невероятных фантазий о диковинных хищниках не то с океанского дна, не то из глубин мёрзлых почв.

В третьем корпусе на стенах, полу, потолке и всяком предмете обнаружился налёт желтовато-серебристой пыли, фосфоресцировавший неким своим внутренним свечением неизвестного цвета и оттенка, а вокруг сгущалась физически ощутимая эманация зла. Фантастические веяния вызвал не иначе как сумрак, царивший в опустевших коридорах средоточия ужаса, несмотря на то, что до наступления полярной ночи оставались долгие месяцы. Быть может, темнота сгущалась от отсутствия электричества и того, что стёкла окон изнутри как вымазаны всё тем же серым налётом.

Всякая лаборатория, куда мы заглядывали, как будто минуты назад стала свидетелем развернувшегося побоища. Тысячи следов на желтовато-серой пыли я всеми правдами и неправдами силился проигнорировать, занятый поисками хоть какой-то информации о произошедшем. Ступая по осколкам склянок и разбросанным измятым листам бумаг, я тешил себя спасительными иллюзиями здравого смысла, бездумно ожидая, что вот-вот откроется с рациональной стороны тайна безымянного поселения на самом севере страны; что правда будет страшной, мерзкой и кровавой, однако под ней окажется прочный фундамент торжествующей логики.

Я жаждал правды, и я её нашёл, проявив всю настойчивость, на какую только способен. Несколько, не иначе как чудом уцелевших, заметок одного из научных сотрудников НИИ, чьего имени миру не суждено узнать, насмешливо даровали нам с товарищами шанс заглянуть за плотный занавес мистических секретов, навалившийся на селение подле института и скрывший его за обволакивающим пологом первобытных страхов и опасений пред всем неясным и фантастическим.

Те заметки я способен и сейчас повторить дословно. И вот что они гласили.

«Вчера вечером извлекли бесценные экземпляры. Белоярцев [Nota bene: не забыть сказать ему, что у него на бейдже вместо имени какая-то бессмыслица – Имрояр] всю минувшую неделю убеждал меня, что искать стоит именно в том направлении, и приводил в аргументы какие-то совершенно абсурдные вещи, не иначе как порождённые его заскучавшим разумом, – именно так я считал до того момента, пока рабочие не провели раскопки между концом Четвёртой улицы и холмом, признанным в селении самой высокой точкой, и не обнаружили два образца. К величайшему моему сожалению, больше представителей уникального биологического вида не нашлось, как бы старательно мы ни копали, но зато обнаружились древние могилы – пустые. Очевидно, некие создания, здесь жившие задолго до нас, владели искусством изящного обтачивания, ибо вытащенные гробы, должен признать, поражали всех своей необыкновенной красотой.

Однако я не смею заявлять, что те гробы мастера создали из дерева. Пускай материал имел аналогичную фактуру, его свойства кардинально отличались от характеристик древесины. Я бы определил материал как некий легчайший минерал (судя по кристаллической решётке). Отколоть кусочек удалось с трудом, и одновременно с него сошла тёмно-коричневая краска, обнажив желтовато-серебристый цвет. С какой целью то было сделано, нам остаётся только гадать, ибо предположить можно великое множество вещей.

Примечательными и уникальными в своём роде являются орнаменты и рельефы, с особой тщательностью вырезанные на крышках и стенках гробов, а также внутри них. Мои коллеги уже извлекли двух представителей неизвестного биологического вида, и на данный момент существа уже покоятся в соседней лаборатории. Я полагаю их мёртвыми и стараюсь не задумываться над тем, что мы, по сути, осквернили чужие могилы, ибо в этом вопросе я всегда проявлял суеверность. Белоярцев отнёсся ко всему проще: у него бешено горят глаза, а от меня требуют немедленно проводить вскрытие. Они жаждут писать отчёты и связаться с университетом, но что-то меня настораживает, пускай и не могу определить, что именно. Откуда всё же Белоярцев узнал, где искать? Непременно расспрошу его…»

«Длина тела особи – метр шестьдесят два сантиметра, вес – двенадцать килограмм.

Тело мягкое и вязкое, легко принимает в себя инородные объекты и меняет форму, сохраняя при этом прежние объёмы. Имея в наличии два образца, я принял решение подвергнуть один из них заморозке, однако это не принесло видимых результатов. В ходе экспериментов обнаружилось, что данный вид имеет устойчивость и к воздействию экстремально высокими температурами.

Вскоре оказалось, что при помощи рентгеновских лучей единственно возможно подробно изучить внутренности неизвестного биологического вида. Не имея скелета, этот вид, по всей видимости, поддерживает форму тела и передвигается при помощи особой подвижной системы полых трубочек, пузырьков и цистерн, охватывающей всё тело. Есть предположение, что она же играет роль кровеносной и лимфатической систем. Что примечательно, это некие купированные новообразования в количестве четырёх штук, располагаются парно на диаметрально противоположных сторонах тела. Неизвестно, повреждение это или нет, так как это характерно для обоих имеющихся у нас образцов. Образование плотное и сочленено с внутренней системой подвижно.