Буквально через несколько секунд один из этих мужчин вернулся обратно и принялся дуть в громадный рог, издавая при этом звук, похожий на рев гигантской трубы.

Следом за ним в арку прошел облаченный в картонную корону лев — было сразу заметно, что это всего лишь огромный кусок старой кожи, под которым спрятались двое соседей. Сверху на «льве» восседал тот самый мальчик, который в один из предыдущих вечеров подносил таинственному незнакомцу черный плащ. Навстречу льву вышли две женщины, облаченные в белые одежды. Через отверстие в боку громадной куклы они проникли внутрь ее и по тем судорожным изгибам и яростным подергиваниям, которые стали сотрясать ее поверхность, Трелковский понял, что там началась самая что ни на есть настоящая дикая оргия. Мужчина с рогом ухватил льва за хвост и поволок к выходу со двора.

Затем появились трое мужчин в масках, причем Трелковский с ужасом заметил, что одна из масок сильно смахивает на его собственное лицо. Все члены троицы заняли соответствующие позиции, образуя некую живую форму, — Трелковский никак не мог понять, что именно они изображали, — и почти на целый час застыли в полной неподвижности.

Наступил вечер; постепенно во двор заползла ночь, а вместе с ней и темнота.

Где-то в отдалении за аркой послышалось цоканье копыт.

Трелковский вздрогнул.

Кто-то мягко скребся в его дверь.

Уже? Это было невозможно — ведь палач должен был лишь въезжать во двор, в крайнем случае, только спешиться. Снизу под дверью показался листок бумаги, и незнакомый голос прошептал какие-то слова, смысла которых Трелковский так и не смог уловить.

А вдруг кто-то пришел ему на помощь? Неужели в этом доме у него есть тайный союзник? Лист бумаги был ароматизирован духами. Он начал осторожно его разворачивать. Текст состоял всего из трех строк, исполненных аккуратным, явно женским почерком, однако он не мог разобрать ни единого слова, поскольку слова были написаны на санскрите или иврите. Тогда он наклонился и прошептал в дверь:

— Кто вы?

Послышался ответ, однако Трелковский, как и в прошлый раз, не смог разобрать ни слова. Он повторил свой вопрос, но в ответ услышал лишь слабое, едва различимое поскребывание. У него создалось ощущение, что к нему кто-то пришел.

И действительно, через несколько секунд в двери послышался звук поворачиваемого ключа.

18. Одержимый

18. Одержимый

На небе светило яркое солнце, а тело Трелковского, как на качелях, балансировало на кромке подоконника его квартиры. Наконец свалившись, оно проломило собой недавно отремонтированный стеклянный навес, брызнувший во все стороны миллионами мелких осколков. Трелковский грохнулся оземь, картинно раскинув руки в разные стороны.