Одним из наиболее значимых достижений работы ордена в Срединном государстве было то, что Китай оказался известен в Европе, поэтому отдельное внимание будет уделено тому, как свидетельства, исходившие из иезуитских источников, воспринимались и перерабатывались на Западе, какие последствия для философской мысли и общественной жизни имела переработка сведений, поступавших из Китая, таких, например, как наличие публичных экзаменов на государственные должности.

Тема богата самыми различными источниками, среди которых, безусловно, наиболее ценными приходится признать писания самих отцов-иезуитов, которые в одном лишь количественном выражении предоставили больше материалов, чем все остальные свидетели и современники вместе взятые. И хотя в обыденном сознании прилагательное «иезуитский» зачастую ассоциируется с двусмысленными методами, не всегда оправдываемыми целью, вопреки известному лозунгу ордена, основанного св. Игнатием Лойолой для поддержки римского католицизма и пропаганды христианства на далеких рубежах не только Евразии, но и двух Америк, источники из иезуитских архивов часто отличает четкость и строгость донесений военной разведки. В нашей стране, где историография востоковедения по праву гордится именами и деяниями Бичурина и Спафария, довольно долго полностью игнорировались достижения «конкурентов» по проникновению в Срединную империю, невзирая на то, что им удалось проповедовать при пекинском дворе уже в начале XVII в. и в течение 200 лет поддерживать существование миссии в Китае, не теряя лидирующих позиций ни в проповеди христианства, ни во влиянии на императоров династий Мин и Цин.

Одним из наиболее выдающихся иезуитских миссионеров, установившим первую постоянную миссию в Китае, был Маттео Риччи, который прожил в Китае с 1583 г. до своей смерти в 1610 г., проведя последние девять лет жизни в Пекине. К тому времени (в 1557 г.) португальцы приобрели для себя плацдарм в Макао, в 1849 г. объявили его свободным портом и сохраняли за собой до недавнего времени (до 1999 г.). Хотя этот небольшой иностранный анклав на китайской территории являлся местом нахождения епископской кафедры с 1576 г., роль, которую сыграл этот пост в истории христианских миссий в Китае, незначительна в сравнении с ролью Риччи и его последователей. Небольшой пример чисто иезуитской гибкости: вначале итальянский проповедник и его коллеги одевались в буддийский костюм, но в 1594 г., осознав, что китайские буддийские монахи нс получают той степени уважения, которую имели их коллеги в католических странах, они мудро решили поменять одежду на типичную для китайских шэньши, ученых мужей, В 1598 г. миссия все еще состояла из семи членов и трех опорных пунктов, но Риччи отдавал себе отчет в том, что спешить было нельзя. Он причислил себя к китайским образованным людям — шэньши не только ввиду своих обширных познаний в математике и астрономии, но также за умение составлять карты, которое широко известно благодаря его знаменитой карте мира, на которой Китай тактично занимает центральное место. Однако наиболее важной рекомендацией Маттео Риччи для китайцев был тот факт, что он интенсивно изучал конфуцианскую литературу. Познания в каноне были базовым условием для того, чтобы китайские шэньши могли принять его в свою среду как полноценного сотоварища и как цивилизованное существо в принципе.