— Чего ты хочешь?

— Мы со Змеенышем работаем в трех больших домах. Мы даем деньги в рост и принимаем пари на скачки и на номера в газетах. Кроунинг — представитель домовладельцев. Если профсоюз наложит лапу на тамошних лифтеров, Кроунинг не разрешит нам заниматься там делами.

— Что это за дома? — спросил я. Он назвал три огромных высотных здания в деловом районе. Я отрицательно покачал головой.

— Нет, дохлый номер. Все должны вступить в профсоюз. Особенно в этом районе.

— Мы имеем с этих домов две-три тысячи в неделю. Змеенышу такое не понравится.

— Придется уж ему это сожрать, — ответил я.

— Ему такое не понравится, — зловеще повторил Вилли.

— Слушай, ты, тупой урод, — проворчал Макс. — Мы можем пришить тебя, Змеееныша и Петушка прямо здесь. А потом спокойно уйти. И никаких свидетелей.

— Я ниче не имею, парни. Честное слово. Я же сказал, что уважаю вас. Вы сказали — нельзя, значит, нельзя. Я только так, спросил на всякий случай. Я понимаю, когда мне говорят.

Змееныш застонал, и я посмотрел в его сторону. Он сел на пол, обвел комнату бессмысленным взглядом и начал потирать голову.

— Значит, поняли, парни? — сказал Макс. — Вас в этом деле больше нет. И не вздумайте выкинуть какой-нибудь номер.

Вилли кивнул. Змееныш лишь тупо посмотрел на Макса. Мы отвернулись от них и, провожаемые взглядом Петушка, направились к выходу.

Глава 33

Глава 33

Мы доехали до Бродвея. Через окно я заметил первых пикетчиков и пихнув Макса, показал ему на них. Он кивнул.

— Да, думаю, пора начинать. Тормозни, Косой.

Косой подрулил к тротуару.

— Схожу гляну, как там, — сказал Макс. Минут через пять он вернулся и сообщил: — Лифтами управляют штрейкбрехеры.

— Кто этим занимается? Банда или агентство? — спросил я.

— Детективное агентство. Похоже, Кроунинг к ним все-таки обратился.