— Я уверен в этом, — твердо сказал Винченцо.

— Да, это верно. Около вас находилось несколько человек, когда вы потребовали дать вам возможность найти того, чей голос вы слышали. Но как объяснить, что только вы слышали этот голос и никто более?

— Где сейчас эти люди? — спросил Винченцо.

— Они разбежались, напуганные вашими обвинениями.

— Если вы позовете их сюда и развяжете мне глаза, я покажу вам этого человека, если он будет среди них.

Суд отдал распоряжение собрать всех, кто до этого был в зале, но тут же возникли непредвиденные трудности. Никто не мог вспомнить этих людей. Наконец нашли некоторых из них.

Винченцо в тревожном ожидании прислушивался к шагам тех, кто входил в залу, и с нетерпением ждал, когда ему развяжут глаза и кончится столь затянувшаяся неопределенность его положения. Наконец по приказу судьи с его глаз была снята повязка, и ему было велено указать на своего загадочного осведомителя.

Бросив взгляд на стоявших перед ним людей, Винченцо пожаловался на тусклый свет в зале.

— Я не вижу их лиц, — сказал он.

Судья распорядился принести дополнительный светильник, а всех собравшихся стать полукругом справа и слева от Винченцо. Юноша, окинув всех взглядом, тут же заявил:

— Его здесь нет. Никто из стоящих здесь не похож на монаха из Палуцци. Хотя подождите! Кто тот, что прячется в тени за последним человеком слева? Велите ему открыть лицо.

Толпа инстинктивно отступила назад, и человек, на которого указал Винченцо, остался один.

— Он офицер инквизиции, — объяснил Винченцо стоявший рядом с ним человек, — он не имеет права открывать свое лицо. Он может сделать это лишь по приказу суда.

— Я прошу суд отдать такой приказ, — громко заявил Винченцо.

— Кто требует этого? — послышался голос, и Винченцо узнал голос монаха, но так и не смог понять, откуда он донесся.

— Я, Винченцо ди Вивальди, я требую этого по праву, предоставленному мне законом. Откройте ваши лица.

В суде наступила мертвая тишина. Среди судей пронесся легкий ропот возмущения и тут же умолк. Человек продолжал стоять неподвижно, не собираясь подчиняться требованию юноши.

— Оставьте его, — урезонивал Винченцо стоявший с ним рядом страж. — У него есть причины хотеть остаться неузнанным, вам их не понять. Он — офицер инквизиции, а не тот, кого вы ищете.

— Возможно, я знаю его причины, — повысив голос, произнес Винченцо. — Я прошу суд и вас всех, стоящих здесь в монашеских сутанах, открыть свои лица.

И вдруг голос из суда громко приказал: