— Саул, мон Саул, — сказала женщина, — не есть хорешо этой ничью, я сомневаюсь. Я слышать твой разгвор с твой костем…

— Ну, так в чем же дело, Элспет? — нетерпеливо спросил баронет.

— Ты обязан операция Уилсон сгодня ничью, Саул? — спросила она. — Слышть совет дуречка, не делать этого, ипо рапота долгая, а у тбя нет время.

— Почему ты не можешь помолчать? Чего ты от меня хочешь? — спросил баронет.

— Немедленно перережь Уилсону горло, как болотной курочке, Саул, — ответила она, — и твой костю тоже, брось их в ящик и на станцию. Слышть совет дуречка, потому что я чувствую ккой-то испуг, мон, на себе. У тбя нет время на долгая операция, ты ведь не знать, ккая помощь этот чловек снаружи, а Хьюберт гворит, одна из опасных змей сбежала, и я чуть не умреть со страха…

Монк, мысленно разработав весь план действий, не стал больше слушать; отойдя он двери, он бесшумно пролетел вдоль ломящихся полок, вглядываясь в сосуды, и наконец нашел бутылочку с надписью «Фосфор»; внутри было несколько восковых полупрозрачных палочек, погруженных в воду. Монк снял ее с полки и вынул одну из фосфорных палочек, предварительно плеснув холодной водой на пальцы, чтобы их тепло не заставило фосфор вспыхнуть; затем, подбежав к подоконнику, он достал из замшевой тряпицы один из скальпелей, полил водой внутреннюю складку кожи, чтобы она оставалась холодной по крайней мере несколько минут, и снова завернул скальпель в замшу вместе с палочкой фосфора. Едва он поставил пузырек на место, как баронет вернулся, подошел к окну, поспешно положил все кожаные свертки, включая и скальпель с фосфором, в наружный карман своего халата и крикнул:

— Хьюберт!

— Послушайте, — сказал Монк, мрачно нахмурившись, — позвольте мне избавить вас от некоторых хлопот, сэр. Я думаю, вы сейчас зовете этого Хьюберта, чтобы послать его за немым, которого вы желаете видеть в вашей операционной. Но я хотел бы известить вас, что пациент ваш ушел — сбежал — и в данный момент находится на свободе…

Инграм побелел как полотно.

— Что вы такое говорите? — прошипел он.

— Говорю вам, он сбежал. Если вы мне не верите, идите и посмотрите. Я сам освободил его.

Услышав эти слова, баронет вылетел из комнаты. До сих пор исчезновение Уилсона не было обнаружено — вероятно, благодаря тому, что Монк, заперев немого в шкафу, удачно изобразил с помощью одеяла фигуру спящего человека. Как бы то ни было, страшное известие настолько поразило баронета, что он даже позабыл запереть Монка — впрочем, позабыл лишь на одно мгновение, поскольку тотчас влетел обратно в комнату, вытащил из замочной скважины ключ, захлопнул дверь, запер ее снаружи на ключ и с бешеной быстротой снова помчался к комнате Уилсона, принадлежавшей также и Хьюберту. Едва баронет скрылся, как Хьюберт, отвечая на его зов, повернул в двери ключ, вошел и огляделся в поисках Инграма. Монк расхохотался.