– Ну, так вы скоро
И, перекинув через плечо плащ, он удивленно посмотрел, с какой легкостью священник расправляется с крыльями и грудкой своей любимой дичи, попеременно то шепча назидательные поучения донье Кларе, то делая какие-то замечания по поводу того, что в кушанье недостает душистого перца или лимона.
– Отец мой, – сказал дон Фернан, который вернулся и стоял теперь перед ним, – отец мой, у меня к вам просьба.
– Буду рад, если смогу ее удовлетворить, – ответил священник, переворачивая объеденные кости, – только тут одна ножка осталась, да и ничего почти нет на ней.
– Я совсем не об этом, – улыбаясь, сказал Фернан, – я хочу попросить вас, чтобы вы не возобновляли разговора о монастыре с моей сестрой до тех пор, пока не вернется отец.
– Ну разумеется, разумеется. Ах, подходящее вы время выбрали, чтобы меня просить, знаете, что никак я отказать не могу в такую минуту, когда сердце мое согрелось, и смягчилось, и разомлело от… от… от всех доказательств вашего искреннего раскаяния и смирения и всего, на что только могли надеяться, чего могли хотеть и благочестивая матушка ваша, и ваш ревностный духовник. Право же, меня все это трогает… эти слезы… не часто мне доводится плакать, но разве что в таких случаях, как этот, и тогда-то уж я проливаю слезы и мне приходится пополнять эту трату…
– Так не выпить ли вам еще вина? – предложила донья Клара.
Отец Иосиф налил себе еще один бокал.
– Спокойной ночи, отец мой, – сказал дон Фернан.
– Да хранят вас все святители, сын мой. До чего же я устал! Я просто изнемогаю от этой борьбы! Ночь такая душная, что тянешься к вину, чтобы только утолить жажду, а вино возбуждает, и тогда надо бывает поесть, чтобы смирить его вредоносное пагубное воздействие, еда же, в особенности куропатка, блюдо горячее и возбуждающее, снова требует вина, чтобы возбуждение это улеглось или хотя бы уравновесилось. Заметьте, донья Клара, я говорю с вами как женщиной образованной. Есть возбуждение и есть поглощение, причины их многообразны, а последствия, такие как… ну да не стоит сейчас говорить об этом.
– Досточтимый отец, – промолвила восхищенная донья Клара, нимало не догадываясь, из какого источника льется все это красноречие, – я побеспокоила вас для того, чтобы попросить вас об одном одолжении.
– Говорите, и просьба ваша будет исполнена, – сказал отец Иосиф; приняв гордый вид и словно изображая собою Сикста, он выдвинул ногу вперед и приготовился слушать.
– Я просто хочу знать, все ли жители этих мерзких индийских островов будут прокляты навеки?