— Это почему же?

— Очень мне нужно знать… Вот погода сегодня отвратительная. И все каникулы так было. Пошла как-то в кино, а там морозище! Вся передрогла.

У Клавы не проходила обида за Кузина. Ведь председатель ночи не спит, старается. А, Нинка все равно не поймет…

— Приехал новый председатель райпотребсоюза, — как бы между прочим сообщила Нина. — Его сын будет в нашем классе учиться. Кажется, Игорем звать. Я его вчера видела. Интересный. Одет шикарно.

Клава, занятая своими мыслями, ничего не ответила. Она даже не поняла как следует, о чем говорит Нина.

Они поднялись на крыльцо школы, Нина постучала о стенку ботами, сбивая с них снег, а Клава обмела пимы растрепанным веником-голиком.

— Что-то никого не видно. Неужели опоздали? — Нина без особого беспокойства смотрела на Клаву. — Чей первый урок? Гусака? Ни за что не пустит!

Нина хотела открыть дверь, но она не поддавалась. Клава, чтобы помочь ей, тоже взялась за ручку. Вдруг плотно сдавленный снежок ударился в косяк, осыпав лица девушек мокрыми крошками. Второй — угодил Нине в шею, а третий — Клаве в плечо. У Нины выпал портфель. А Клава растерялась лишь на секунду, ее черные глаза загорелись.

— Мальчишки! Они там, за сараем. Бежим!

Бросив портфель, Клава помчалась туда, захватывая на бегу пригоршню вязкого податливого снега. Навстречу девушке вылетел залп снежков, а потом из-за угла сарая выскочил смеющийся Колька Белендин.

— Испугались! Выходи, ребята!

Десятиклассники столпились у крыльца.

— Ва-а-рварство, — тянула Нина, расстегнув дошку и вытряхивая из-за ворота снег.

— Нет, вы все-таки испугались? — допытывался Колька Белендин, щуря от удовольствия узкие глаза.

— Может, вон Нина, а я ни капельки даже… Я, кажется, только раз в жизни испугалась. С медведем столкнулась…

…Прошлое лето Клава работала учетчицей молочной фермы в урочище Тюргун. Как-то она пошла за ягодой. Набрав полный туесок малины, возвращалась на ферму. Солнце стояло высоко, но в густом кедраче было сумеречно, тихо и поэтому жутковато. На опушке девушка нарвала цветов и, скользя по траве, побежала вниз, к реке. В это время из-за большого обомшелого камня неторопливо, вразвалочку вышел медведь. Клава остолбенела. Мелькнула мысль: надо бежать… Да разве убежишь от медведя? Медведь тоже остановился, фыркнул, и с его морды посыпались серебристые капли воды. «Пить приходил», — машинально подумала Клава и попятилась. Шаг, другой… Маленькие глазки зверя блеснули. Грозно рявкнув, он двинулся на девушку.

— Ой!

Туес и цветы выпали из рук Клавы. Не помня себя, она бросилась наутек. Спотыкалась, падала, расцарапала в кровь руки, ноги, порвала платье… А медведь и не подумал гнаться. Он съел ягоды и ушел.