— Куда ты так рано, Настя? — спросила Мери. — Неужели Зоя встала?

— Давно уже, сударыня; изволили послать меня с письмом.

— Куда?

— Да я и сама не знаю; в город.

— Да к кому же?

Горничная улыбнулась и вертела письмо, как бы не решаясь сказать.

— Что же? Верно, она тебе сказала, к кому отнести? — продолжала Мери.

— Конечно, сударыня; вот извольте посмотреть сами. Имя есть, только я не знаю, куда идти и где найти князя.

— Князя?..

Сердце Мери забилось. Она взяла письмо. Адрес был на имя князя Евгения Сергеевича, жениха ее, нет сомнения. Мери взглянула на девушку с улыбкою.

— Для чего же Зоя не отдала мне этого письма? Я могла бы передать его князю, чем тебе ехать в такую даль.

— Не знаю, сударыня. Барышня что-то не совсем в себе-с, так, я думаю, и сами не очень хорошо знают, что приказывают.

— Бедная Зоя! Ей нехорошо? — сказала Мери с участием и, кажется, забыв о письме.

— Очень нехорошо-с. Всю ночь не изволили почивать.

— Я ее непременно увижу, — сказала Мери, отдавая письмо, и сделала вид, что хочет уйти. — Впрочем, — прибавила она, остановясь, — тебе надобно же адрес князя; он живет… но ты не застанешь его. Он будет утром сюда. Не хочешь ли, я отдам письмо, а ты скажешь, что ездила и не застала князя, да и останься у нас, чтоб не встревожить Зои; знаешь, она всем тревожится.

— Э, сударыня! да барышня и не заметит, тут я или нет.

— Теперь заметит; впрочем, как хочешь. — Мери опять хотела идти.

— Нет уж, сударыня, — сказала горничная, останавливая ее, — сделайте милость, извольте отдать князю письмо; а то где же мне…

— Пожалуй, — сказала Мери совершенно хладнокровно и взяла письмо, к великому удовольствию горничной, которая, конечно, воспользовалась этим случаем, чтоб повидаться с каким-нибудь братцем или кумом.

Мери у себя в комнате, одна; двери заперты; она вышла и возвратилась, никем не замеченная; горничные думают, что барышня еще в постели, и бережно ходят в уборной, приготовляя платье и все, что нужно для утреннего туалета.