— Я никогда не бывал здесь, — сказал князь, осматриваясь кругом и как бы невольно уступая чувству удовольствия, которое внушало это грациозное соединение всего, что нравится чувствам. — Право, это царство фей, — продолжал он, подходя к дверям. — Здесь лианы, алоэсы, там печальная лиственница и сосна; вы берете дани со всех стран света.

— Надобно же как-нибудь обманывать воображение.

— Право? Я на минуту забыл было вечные жалобы на бедность нашей существенности.

Плутовские глазки Мери блеснули, как две звездочки, но вовсе не благодетельными лучами.

— Она вам кажется богатою, полною? — спросила Мери.

— На эту минуту.

— Вы невзыскательны.

— Как хороша эта роза! — продолжал князь, как бы не слыхав замечания Мери. — Теперь не в моде восхищаться розами, потому что это признанное, утвержденное всеми правами владычество; но вы согласитесь, что нет ничего совершеннее этого соединения грации и красоты. Правда, довольствуясь такою существенностью, мы только справедливы.

— Знаете ли, что нет ничего скучнее справедливости? Ведь это вечное одно и то же, не правда ли? — прибавила она, обращаясь к Елене Павловне, которая между тем у фортепьяно рассматривала ноты и по временам брала отдельные аккорды.

— Справедливости? Я тебе простила бы и несправедливость, только с одним условием.

— О! я не люблю условий… Боже мой, князь! Я не знала, что вы такой любитель цветов, вы смотрите на них… как будто переживая с ними все прошедшее.

Легкое изменение в лице князя, незаметное для невнимательного взора, не ускользнуло, однако ж, от Мери.

— Прошедшее? — сказал он, улыбаясь. — Вы слишком многого требуете, если хотите, чтоб я мог вспомнить о нем теперь…

— Когда настоящее так хорошо близ тебя, — пояснила Елена Павловна. — Но, Мери, мое условие?

— Посмотрим.

— Послушай… это уже без шуток, я обещала сестрице, что ты споешь сегодня что-нибудь. Она никогда тебя не слыхала.

— Что вы это? Куда же мне петь при всех!

— Вот прекрасно! Помилуй! мне кажется, тебе можно петь при целом мире.

— Ни за что в свете! Я же сегодня совсем не в голосе; слышите, как говорю?

— Как ангел. Бога ради, Мери, умоляю тебя. Ну, если ты не хочешь при всех, мы никому не скажем; спой только для меня. Слушать тебя — это для меня наслаждение, с которым ничто не сравнится.