Ямщик объявил, что скоро должно показаться Уткино. Дорога пошла между полями и такая узкая, что канавы, выкопанные по бокам, препятствовали разъехаться двум встречным. А между тем навстречу моего экипажа ехали беговые дрожки; ими правил какой-то господин, а сзади его сидел кучер и басил:

— Правей, правей!

Мой ямщик, оглядясь на обе стороны, сердито крикнул:

— Куда правей? Не видишь, что ль, канава! Ну, держи сам правей!

И он придержал телегу. Беговые дрожки подъехали близко, кучер продолжал кричать:

— Правей!

— Ну что же у вас будет? — сказал я.

— Да не валить же вашу милость в канаву! Проезжай! — сказал сердито мой ямщик.

Тогда сам барин крикнул:

— Держи левей!

Беговые дрожки едва могли проехать шагом мимо меня. Я имел время рассмотреть господина, правившего чуть ли не столетним рысаком. Рост его был средний, но полнота скрадывала его. Полная его фигура была облечена в белый парусиновый балахон в виде пальто-сак и из той же материи широкие панталоны. На голове пестрый картуз затейливого фасона. Полные его щеки и двойной подбородок слегка обросли бурыми иглами, а усы были желтовато-пепельные. Господин в балахоне, страшась, верно, очутиться в канаве, все внимание свое обратил на вожжи.

— Уткинский барин! — сказал мне ямщик.

— Как? Не может быть! Иван Андреич?! — воскликнул я.

— Да-с, они-с! Я не признал их сначала.

— Стой, стой! — закричал я, повернувшись назад и махая руками к дрожкам.

Чему я так обрадовался, сам не знаю. Впрочем, в юности дружба так пылка и снисходительна, так проста и горяча, что нет места в уме для анализа. Любишь человека сам не знаешь за что; иногда по привычке. Как часто я видел ужасно суровых стариков, делавшихся мягкими и веселыми при одном воспоминании молодости!..

Подбежав к дрожкам и взглянув на толстого господина с красным лицом, смотревшего на меня вопросительно, я сконфузился. Хоть бы одна черта прежнего моего приятеля; даже ноги, висевшие на воздухе, имели вид копыт, так они были толсты. Я попросил извинения, сказав, что ошибся.

— Вы к кому едете? — спросил меня господин в балахоне.

— В село Уткино, — отвечал я.

— Значит, вы желаете видеть Ивана Андреича? — спросил господин в балахоне.