– Ко-ко-ко-ко-ко-ко-о! – пела маска дребезжащим металлическим голосом, а ее спутники отвечали глухим монотонным пением, похожим на стон:

– Умм-умм-умм.

– Ко-ко-ко-ко-ко-ко-о.

– О-ойойо-ойойо-ойойо-о; о-ойойо-о. Умм-умм.

Собственно, это даже не было песней. Но ведь Агаба и не была маской песен и танца. Она символизировала силу и стремительность молодости. Маска, продолжая петь, продвигалась вперед. Приблизившись к центру ило, она запела песню Онье эбуна узо чо айи окву. Это было обращенное ко всем и каждому предупреждение не гневить маску предков; в песне во всех подробностях рассказывалось, какая участь постигнет человека, не внявшего этому предостережению. Лишившись пальцев на руках и ногах, он будет жить изгнанником в одиноко стоящей хижине и побираться с нищенской сумой на плече, – иными словами, станет прокаженным.

Всякий раз, когда маска слишком убыстряла свой бег или делала угрожающий выпад, двое ее сопровождающих, с которых градом катился пот, изо всех сил натягивали крепкую веревку, обвязанную у нее вокруг талии. Выполняя эту необходимую обязанность, они и сами подвергались опасности. Однажды их удерживание так разъярило маску, что она кинулась на них с поднятым мачете. Они тотчас же отпустили веревку и бросились бежать. На этот раз в криках разбегающихся в панике людей звучал неподдельный ужас. Но двое сопровождающих не дали маске разгуляться на свободе. Едва только она прекратила преследование, они снова подхватили веревку и принялись удерживать ее.

Как раз тогда вышла маленькая осечка, про которую никто бы и не вспомнил, если бы потом не была допущена более серьезная оплошность. Один из молодых людей подбросил в воздух свое мачете и не сумел поймать его на лету. Толпа, никому не спускающая подобных промахов, разразилась смехом и улюлюканьем. Обиквелу – так звали незадачливого молодого человека – поднял с земли мачете и попытался было поправить дело, продемонстрировав чудеса ловкости, но это вызвало только новый взрыв смеха.

Тем временем маска направилась к окволо, чтобы приветствовать некоторых из старейшин.

– Эзеулу де-де-де-де-дей! – воскликнула она.

– Отец наш, моя рука касается земли, – ответил верховный жрец.

– Эзеулу, знаешь ли ты меня?

– Откуда мне, человеку, знать тебя? Ведь ты за пределами человеческого знания.

– Эзеулу, наша маска приветствует тебя, – пропела маска.

– Эдже-я-мма-мма-мма-мма-мма-мма-эдже-я-мма! – подхватили ее спутники.

– Ора-обода, Агаба приветствует вас!

– Эдже-я-мма-мма-мма-мма-мма-мма-эдже-я-мма!