— В смысле?

— Для декора. Хэллоуин скоро. Я секретарь и офис-менеджер в IT-компании. Инсталляцию сделаю коллегам.

Зинаида Павловна из всех слов узнала только «секретарь».

— Это как?

— Ну, вырежу в тыкве рожицу. Пару вечеров они постоят. Потом выкину. Можно побыстрее? Мне еще марлю надо купить для паутины.

— Погодите, то есть мои тыквы пойдут на хиханьки? А вас в школе учили, что с едой нельзя баловаться? Хлебом нельзя кидаться?

— Женщина, не учите меня жить. Давайте быстрее.

Зинаида Павловна закипала. Соседи это понимали. Некоторые начинали собираться и уходить.

— То, что ты поклоняешься дьявольскому празднику, не мое дело. Сгоришь в аду, и всё.

Но то, что с едой… Слушай, башка с шляпой, а ты знаешь, как я эти тыквы вырастила?

— Женщина, мне все равно. И не трогайте грязными руками мое пальто!

— Слушай сюда, дрянь, насмотрятся сериалов всяких… Да я пахала на огороде своем шестисоточном все лето, как проклятая. В автобусах душных на дачку свою каждое утро ездила, как на работу. Из маленького семечка, смотри, какие красотки получились. Полола, поливала, еще полола. Сюда еле притащила… Чтобы какая-то глиста в шляпе моих красоток ножом потыкала и выкинула через два дня. И все для того, чтобы такой же задрот прыщавый тебе сказал: «Какая чудесная инсталляция!» Пошла в пень отсюда!

— Деревня! Идиотка! Психованная! — кричала женщина в черном пальто.

— Кабачки! Хренодер! Картошка!

Шутка

Шутка

У Антоши был ужасный характер — то ли потому, что родители постоянно были заняты на работе, то ли из-за его гиперактивности. Он все время был чем-то недоволен и всегда что-то требовал. Пока в его комнате не поселился один человек.

Маленькому Антоше было непонятно, почему брат папы, дядя Витя, живет вместе с ним, мамой и папой в их двухкомнатной хрущевке. Как-то мама сказала папе, что Витя непутевый и не умеет подстраиваться. Ни под женщин, ни под коллектив на часто меняющихся работах.