На пороге стоял другой мужчина.

— Фигасе, Лёш, бороду отрастил. Ну привет. Чаем напоишь? — улыбнулся гость.

— Фроло-о-ов, — удивленно протянул хозяин. — Не ждал, не ждал. Заходи, конечно.

Они прошли на кухню. Впрочем, помещение скорее напоминало свалку или очень запущенный склад: всюду громоздились коробки, посуда, пакеты с чем-то съестным, пустые бутылки, банки, складные дачные стулья, два сломанных плафона и даже стаканчики для рассады. Мужчина в шортах нагнулся, выудил из кучи две чайные чашки, подул на них и поставил на стол.

— Слушай, Лёха, — сказал Фролов. — А давай девочек вызовем? Пусть уберутся, свинарник же. — Фролов, я начинаю жалеть, что открыл тебе дверь.

— Ну не хочешь — не надо. А чё у тебя телефон отключен?

— Хрен его знает. Может, сел.

— Короче, в субботу наши собираются в «Конуре». Все про тебя спрашивают. Хотят, чтобы пришел.

— Приду, — сказал Лёха, старательно отводя глаза.

— Врешь. Сам за тобой заеду.

— Давай.

— Потом можно в караоке махнуть. Помнишь, как мы пели «Аэропорты»?

— Помню.

— Ты тогда еще с Викой познакомился.

Повисла неловкая пауза. Лёха впервые за встречу посмотрел на Фролова — пристально и зло. — Заварки нет, — сказал он. — Не получится с чаем. Давай, Фролов, счастливо. Дела у меня.

— Лёш, пойми, я хотел как лучше… Не только я. Все хотят помочь. Ты не виноват, что ее на встречку…

— Заткнись, Фролов, и вали.

— Сгораешь на глазах, смотреть больно!

— Уходи.

Фролов, потоптавшись на пороге, бросил: «Телефон найди». И ушел. Лёха побрел в спальню, рухнул на грязные простыни и укрылся с головой.