Рындинская пасека — одна из лучших в районе. О ней пишут в журнале, и это целиком дело рук Рыжкова: я, говорит, начал с трех ульев! «И один управлюсь!» — отверг он предложенного ему председателем помощника, когда пасека разрослась, а пасечнику перевалило за семьдесят.

Прасковья Ивановна не поступилась ни одной мелочью заведенного обихода, как ни трудно приходится с хозяйством. Как не гордиться! У нее не завяла ни одна гортензия, для гостя всегда есть выглаженные и накрахмаленные простыни, выскобленные полы устланы чистыми половиками, и сама Прасковья Ивановна ходит прибранная и гладко причесанная. Не подаст она недомытый стакан, не запустит грядку в огороде и кошек не оставит ненакормленными — добрая тройка их ходит за ней по пятам, мурлыкая, или нежится на лежанке да по постелям. К скотине она милостива, а вот к себе, видимо, строга и требовательна до суровости. Привычки супругов, не знающих праздности, умеющих легко — и даже весело — трудиться и впрягшись в тяжелый воз, говорили о старой, вековечной школе русских крестьян, никогда не чуравшихся работы и от нее не отлынивавших.

…Александр Васильевич пошел проводить меня до соседней деревни, где два раза в день останавливается автобус из района. Дорога чуть поднимается в гору, и далеко вокруг видны поля окрестных деревень. Ночной дождик прибил пыль, и следы шагов четко печатаются на плотном песке. Выскочивший неподалеку заяц переключает моего провожатого на рассказы об охоте, ранее его увлекавшей.

— Он только выскочит, а я его из левого ствола — тресь! А тут откуда ни возьмись — второй… Я изловчился и снова — тресь!

Право — словно у тебя на глазах перекувырнулись косые и ткнулись в жнивье, — притом в сотне шагов от стрелка! Нечего говорить, что из своего ружья Александр Васильевич бивал зайцев, черт побери, бивал… да на полтораста шагов, не меньше!

Александр Васильевич остановился у околицы.

— Отсюда один дойдешь. Ступай прямо, все прямо этой улицей. В почту упрешься, там и остановка. Да не спеши, не опоздаешь. Еще рано. А я лучше пойду — дома делов пропасть… Счастливо! На охоту осенью непременно приезжай с собакой. Я такие места знаю — выводков не сосчитать…

По обеим сторонам дороги потянулись крепкие ладные избы, крытые новой дранкой. Ни одного заколоченного окна, ни одного двора под соломой. У сельпо стояла подвода с дремавшей сытой лошадью. Сидевший в телеге мальчик сосредоточенно откусывал от пряника. Две женщины в летних туфлях выносили из лавки мешок, полный кирпичиков хлеба.

У остановки собралось человек восемь. Я поздоровался и спросил, кто последний. Мне ответили, и я отошел в сторонку. Ждать оставалось с полчаса. Все молчали…