Едем меж двух хребтов: слева — Малый Хинган, справа — Сихотэ-Алинь.

Сихотэ-Алинь! Целая горная страна. Арсеньев был на юге ее, здесь — восток. Как я завидовал ему, читая его книги, как хотел хотя бы глазком поглядеть на эти места. И хотя это другие, все равно как я рад! Сихотэ-Алинь виден только вершинами гор, они в снегу. Они видны даже ночью.

12 июня. По берегу сплошная гряда хребтов Сихотэ-Алиня. Издали они, поросшие темно-зеленым лесом, похожи на аккуратный газон. Едем вблизи сихотэ-алиньского берега.

Село Софийское всего в десяток домов. Все жители высыпали на берег, встречая пароход. Тут и моряки, и женщины в самых разнообразных одеждах, и рыбаки, и конечно же ребята. Все широко улыбаются, смеются. Видно, что прибытие парохода их радует. Оно и понятно: пароход — это культурная связь с большим миром, это мешки, ящики и бочки с пищей, ну и можно переброситься двумя-тремя словами с командой парохода, есть отчего радоваться и собираться на пристани.

Странным кажется сочетание ярко-зеленого покрова сопок со снежными их вершинами, и эта странность еще более усиливается от яркого солнечного дня.

13 июня. Утром вместе с берегом надвигается на нас Николаевск-на-Амуре. Длинной вереницей выходят пассажиры. Дальше теплоход не идет.

Временным пристанищем для нас, изыскателей, оказалось подвальное, довольно большое, сырое помещение. Ряд топчанов, два стола и скамейка. Здесь нам предстоит прожить несколько дней, и дальше в дорогу, к месту работы.

16 июня. У нас довольно странная флотилия. Впереди катер «Исполкомовец», за ним халка «Камбала» — парусный баркас, — и за халкой десять лодок. Нас пятеро. С нами продукты. Палуба загружена мешками с сахаром и бочками со сливочным маслом, мукой, консервами.

Последние рукопожатия, и «флотилия» трогается. Как было жарко на пристани и как хорошо на воде. Выходим на Амур из бухты, и первая волна, сочно поцеловавшись с бортом нашей посудины, обдает нас брызгами. Амур с берега казался спокойным, на самом же деле на середине его бушуют тяжелые, черные волны. Они бьют в борта, качают нас.

С середины виден весь Николаевск. Он как на ладони. Почти у воды поднимаются высокие трубы мастерских. Они похожи на мачты, и, возможно, от этого весь город похож на длинное растянутое судно, где высокие дома — рубки, а низкие — палуба.

В руках капитана уверенно поскрипывает руль, плавно раскачивается халка. Настроение самое жизнерадостное, и даже приплывшие из-за Сихотэ-Алиня тучи не омрачают его. Но начинает накрапывать дождь. Ветер усиливается. Мы пригибаемся, и нас, как притаившихся птиц, накрывает капитан парусом. Нет ветра, нет дождя. Тепло и даже немножко светло. И так хорошо спится.