– Соедините меня, пожалуйста, с полицейским отделением этого района. – Он набросал на бумажке несколько цифр. – Пусть не кладут трубку…

Таня поспешила к телефону.

Ордвей снова обратился к Инес:

– Ваш муж держал дома взрывчатку? – Инес явно колебалась и медлила с ответом. Голос Ордвея внезапно стал резок: – Вы до сих пор говорили мне правду. Не лгите же теперь! Была у него взрывчатка?

– Была.

– Какая именно?

– Динамит… и капсюли… Они у него остались…

– С тех пор, когда он работал подрядчиком?

– Да.

– Говорил он вам про них что-нибудь? Объяснял, зачем он их держит?

Инес отрицательно покачала головой:

– Нет. Он говорил только, что это не опасно, если… если знать, как с ними обращаться…

– А где он их хранил?

– Просто в ящике стола.

– Какого стола, где?

– В спальне. – Внезапно Инес покачнулась, лицо ее побелело. Это не укрылось от Ордвея.

– Вы что-то вспомнили! Что именно?

– Ничего! – Но голос и глаза Инес выдавали охвативший ее ужас.

– Да, вспомнили, не запирайтесь! – Ордвей наклонился к Инес, лицо его стало жестким, суровым. Снова от былой обходительности не осталось и следа: перед Инес стоял полицейский, грубый, беспощадный; ему нужен был ответ, и он знал, что получит его. – Не вздумайте запираться или лгать! – выкрикнул Ордвей. – Не поможет. Говорите, о чем вы подумали. – Инес всхлипнула. – Бросьте это! Говорите!

– Сегодня вечером… я как-то не обратила на это внимания сначала… эти штуки…