Валентина, идя по коридору, все еще видела перед собой равнодушное лицо Ромы, его вялую, словно без костяка, фигуру, склонившуюся над партой. Урок в четвертом «в» шел хорошо, дети охотно и весело поднимали контрольные линейки, по вспыхивающим в их руках цветным полоскам Валентина убеждалась, что материал они усвоили. Только вот Огурцов… Почти с самого начала года она занимается с ним отдельно. Кое-чего удалось добиться, но мало. Безвольный мальчик, флегматичный, трудно воспринимает новое.

Разве один он, среди тридцати детей в ее классе, трудный? А в других классах, во всей школе? Трудный… Валентина усмехнулась про себя: сколько в этом, ставшем нарицательным, определении скрыто подспудного. Трудный — значит, не как все. В чем-то неординарен, умственно или физически. Наделен особым характером. Испорчен неумелым воспитанием в семье, может быть, в школе… Огурцов учился в начальных классах не здесь, в городе. Родители только нынче переехали в Рафовку. Отец — директор сахарного завода, мать, кажется, библиотекарь там же, на заводе. Плохо вот это «кажется», давно пора узнать родителей Ромы поближе.

В учительской полно народу. Алла Семеновна, в свои тридцать лет все еще играющая в капризную девочку, как всегда, шумно возмущалась кем-то:

— Представьте, я ему говорю: брось сейчас же папиросу! А он мне: «Алла Семеновна, отец знает, что я курю, все знают. Вы хотите, чтобы я скрывался, обманывал?» — «Да какой пример ты подаешь младшим!» — «Младшие тоже курят, только прячутся. Я сам у них отбираю папиросы!» Вот с ним и поговори! — Увидев Валентину, обрадовалась: — Наконец-то! Жду вас! Чай пить, в буфет, идем? Нравится? — повела рукой с кружевным воланом на рукаве. — Валансьен! Сестра прислала, летом была в Париже, по туристической.

— Хороши. Одно слово — Париж, — улыбнулась Валентина. — В буфет — непременно, я сегодня не завтракала. — Она поправила перед зеркалом волосы — наконец-то в учительской поставили трюмо, теперь хоть можно взглянуть, в каком виде шествуешь к ученикам. Осмотрела себя: вязаный бежевый костюм, кремовая кофточка, волосы собраны чуть ниже затылка в мягкий узел… — Кстати, Аллочка Семеновна, все хочу спросить вас об Огурцове. Как вы его находите?

— Тупица и невежда! — отмахнулась Алла Семеновна. — Вообще этот хваленый ваш класс тоже подарочек. Жалею, что взяла в нем часы. Ну, готовы? Идемте!

— Подождите, товарищи. — На пороге учительской стояла директор школы, строжайшая Тамара Егоровна, с газетой в руках. — Послушайте, что я прочту: «За заслуги в области народного образования Указом Президиума Верховного Совета РСФСР присвоить звание заслуженного учителя школы РСФСР работникам народного образования… — Она помедлила, словно пробегая глазами ряд фамилий, наконец прочла торжествующе: — Тихомировой Валентине Михайловне, учительнице…»