Эдди резко вскочил.

– А-а-а, пойдем-ка отсюда. Прогуляемся к озеру. Может, там кого встретим.

Они молча направились через поля к озеру. Лоренс продолжал механически сгибать и разгибать пальцы.

– Да прекрати же! – прикрикнул Эдди. – Не надоело?

– Но это полезно для пальцев. Расслабляет.

– Меня от тебя тошнит.

– Ладно, – согласился Лоренс, – не буду.

Они снова тронулись в путь. Лоренс едва доставал Эдди до подбородка, худенький, аккуратный, с темно-рыжими волосами, откинутыми назад с высокого розового лба. По пути он насвистывал, и Эдди слушал брата с плохо скрытым уважением.

– Неплохо, – признал он. – Совсем неплохо.

– Это из второго фортепьянного концерта Брамса, – сообщил Лоренс, на секунду прерывая свист. – Легкая мелодия.

– Ну и надоел ты, – пробормотал Эдди, – как чирей в заднице.

На озере не было ни души. Плоское, невозмутимо спокойное, оно простиралось на многие мили, как огромная голубая чаша. На другом берегу темнел лес.

– Никого, – удивился Эдди, глядя на неподвижный плотик на воде. – Вот и хорошо. Вечно здесь народу до чертиков.

Он внимательно обшаривал глазами каждый уголок, вплоть до самых дальних.

– Как насчет того, чтобы покататься на лодке? – осведомился он.

– Но у нас нет лодки, – резонно возразил Лоренс.

– Я тебя не об этом спрашиваю. Хочешь поработать веслами?

– Неплохо бы, но у нас…

– Заткнись! – перебил Эдди и, взяв Лоренса за руку, повел сквозь высокую траву к самой кромке воды, где была пришвартована старая плоскодонка. Вода лизала высокие борта, выкрашенные красной, выцветшей от времени краской. На дне лежала пара тяжелых весел.

– Прыгнешь, когда прикажу, – бросил Эдди.