Это была старая болезнь — болезнь такого рода легко подхватить в тропическом климате, как на Востоке, так и на Западе.

И тут и там побывал баронет, поскольку часть его молодости прошла в Индии.

Болезнь протекала достаточно долго. Теперь она окончательно разрушила здоровье, и врачи объявили ее неизлечимой. Во время последнего экстренного посещения инвалида врачи сказали ему всю правду и предупредили, что он должен готовиться к смерти.

Последнее путешествие на континент — куда он отправился с дочерью — окончательно подорвало его силы; и теперь он вернулся домой таким слабым, что был не в состоянии даже совершить прогулку по мягкой и гладкой дорожке в своем собственном великолепном парке.

Большую часть дня он проводил на диване и в своей библиотеке, где лежал, обложившись подушками.

Он выехал с Бланш за границу в надежде преодолеть привязанность, так сильно ей завладевшую, по собственному ее признанию, — привязанность, наличие которой было так неприятно его духу.

Насколько он преуспел в этом, можно было увидеть, глядя на ее грустное задумчивое лицо, бывшее когда-то безмятежным и веселым; отмечая бледность на ее щеках, бывших когда-то красными как лепестки розы; слушая подавленные вздохи, слишком болезненные для нее; и — прежде всего — беседу, которая произошла между нею и ее отцом после возвращения из их последней поездки, которая, увы, должна была стать последней поездкой в его жизни.

Сэр Джордж сидел, облокотившись на подушки, в своей библиотеке, как он привык обычно проводить время. Диван был повернут в сторону окна, чтобы он мог наслаждаться очарованием великолепного заката: окно выходило на запад.

Бланш была рядом с ним, хотя ни слова не было промолвлено до сих пор между ними. Закончив поправлять его подушку, она устроилась в углу дивана; остановив взгляд на далеком закате — она любовалась видом облаков на горизонте, окрашенных в темно-красные, пурпурные и золотые цвета.

Была середина зимы, но среди многочисленных рощ Вернон Парка это время года почти не ощущалось. Глядя на вечнозеленый кустарник и траву, зеленую как никогда, окружавшую особняк, можно было говорить о весенних картинах.

Также были слышны песни птиц, более подходящие для весеннего времени года: зяблика, болтавшего откуда-то с высоты, подобного флейте черного дрозда, голос которого доносился снизу, из кустов лавра и вечнозеленой калины, и малиновки, где-то недалеко от окна поющей свою сладкую простую песенку.

Тут и там можно заметить яркое оперение фазана, перелетавшего из рощи в рощу, или испуганного зайца, мчавшегося вниз, в чащу леса. Вдали на пастбищах парка можно было заметить коров в компании с рогатым оленем, пасущихся спокойно и безмятежно. Это была прекрасная перспектива, и это особенно должно было радовать владельца.