— Правильно, не хочу, — буркнул Ковров.

— Как бы вам потом не пожалеть.

Затрезвонил телефон.

— Есть! — сказал молодой человек, взяв трубку, и поднялся.

Они направились в директорский кабинет со стенографисткой.

Середин оторвался от чтения какой-то бумаги, непонимающе оглядел их.

— Стенографистка, — представил девушку председатель комиссии.

— Зачем?

Молодой человек пожал плечами.

— Я полагал…

— Вы и опрос вели под стенограмму? — поинтересовался Середин.

— Так точно.

— Стенограмма у вас? — Середин взглянул на девушку и протянул через стол руку за листками стенограммы. Она подала их. — Вы свободны, — сказал он стенографистке.

Когда она вышла, порвал листки, сложил их, еще раз порвал и выбросил в корзину для бумаг. Пригласил садиться, поинтересовался, закончила ли комиссия работу, и попросил завтра утром передать ему для утверждения выводы.

— Не теряйте времени, — прибавил он.

Молодой человек вышел.

— Ну, а теперь с вами… — сказал Середин, вглядываясь в осунувшееся, потемневшее за эти дни лицо Коврова. — Надеюсь, что вы поняли всю недопустимость подпольной работы с автоматикой. Завод — не место для детективных историй. Вы вполне заслужили строжайшего взыскания… Но поскольку… — Середин улыбнулся: — Как там с печкой, теплотехнический расчет оправдался?

— Нормально идет… ну, конечно, расход кокса…

— Да, да… что поделаешь…

Ковров пришел в доменный цех помолодевшим, как ему казалось, лет на десять. Уселся против Черненко, набрал в легкие воздуха и выпалил: