— Все! Прикончил Середин эту комиссию.

— Да ну? — удивился Черненко и ладонью крепко потер глаза и лоб, точно не веря.

— Валентин Иванович, когда-то вы мне рекомендацию обещали… — ни с того ни с сего напомнил Ковров и тотчас пожалел, не так надо было, не с пылу, с жару. Дать Черненко успокоиться, а потом уже о рекомендации… И опять ругнул свой характер: ну, что тебя черт дернул…

Черненко долго молчал, покуривая сигаретку.

— Как я тебе, Алеша, буду рекомендацию давать? Сам посуди, как на людей смотреть?

Черненко поднял глаза, и такая была му́ка в его потускневшем взгляде, что Коврову стало не по себе.

— Все позади, — сказал он. — На себя я взял. Да разве дело в том, что схема не сработала? Ушло это теперь в историю. Бросьте вы мучиться.

Черненко отрицательно покачал головой.

— Для тебя ушло, а я всю жизнь буду этот клинышек помнить. И рекомендацию не мне давать, позорить тебя не хочу своей рекомендацией. С Василием Леонтьевичем поговори, он даст. Дед тебя уважает. Никогда я ему плохого про тебя не говорил. Даст он, не сомневайся.

Ковров молчал. Что он мог возразить?

Вспомнил, как однажды Черненко словил его в зале автоматики в третий или четвертый раз и повел к себе. Ковров шагал впереди. Так они и прошли — Ковров впереди, а Черненко сзади — мимо кауперов, по стальному мостику вокруг здания диспетчерской к дверям на второй этаж, где был кабинетик старшего мастера газового хозяйства. Навстречу им на мостике попался Дед, приземистый, квадратный, в широкой робе и каске, делавшей и без того крупную его голову похожей на котел. Оба они — Дед и Черненко — два друга, остановились на мостике. Ковров тоже вынужден был встать у перил, несколько впереди.

— Куда ведешь? — спросил Дед, сразу поняв ситуацию. Хитер старик, от его маленьких глаз ничего не укрывается.

— Курить попросил, — обманул Черненко, — а мои остались… — Черненко кивнул на здание диспетчерской.

Значит, не захотел выдать Коврова даже своему другу. Тот друг — делу надо будет — ни с какой дружбой не посчитается. Ковров уж как-нибудь знал Деда.

— Так он вроде бы не курил? — удивился Василий Леонтьевич.

— Тут любой закурит! — сказал Ковров. — Как бы еще не спиться.

Дед окинул его пристальным взглядом, так же внимательно посмотрел на Черненко и сказал:

— Ладно, веди его дальше, — и своей качающейся походкой, прихрамывая на больную ногу, зашагал по мостику дальше…

Отступаться от своего решения — подать заявление в партию — Ковров не захотел. После окончания смены, когда Дед должен был вернуться с обхода печей, направился к нему в кабинетик.