Н е р у к о т в о р о в. Так я слышал.

Л е г к о в. Странно, я ведь только однажды подумал об этом.

Н е р у к о т в о р о в. А… я…

Л е г к о в (деловито). Жду, когда кончится мой вопрос в Академии, ведь уже год налаживают производство препарата для прикорма. А голова… (Задумавшись.) Это, знаете, такая штука, пока одно не сбросишь, за другое очень трудно браться. Прежнее сидит в тебе, не отпускает. (После паузы.) Уж больно долго все это тянется.

Н е р у к о т в о р о в. Значит, так надо.

Л е г к о в. Вот-вот. И вы такой же. Это знаете как называется? Равнодушие. Оно проросло в самую почву, уже к корням добралось. (Задумался.)

Н е р у к о т в о р о в (в нем вдруг незаметно все чуть смещается, как бывает у Райкина, голос становится гуще, солиднее). Я же вам сказал, товарищ Легков, хозяйственные планы на будущий год уже утверждены. Где же я возьму финансы, если они уже отпущены на другие важнейшие нужды. Наберитесь терпения. И все будет. Обязательно будет. Обещаю. Я же вас год назад сразу принял, выслушал внимательнейшим образом, запустил ваше дело на орбиту.

Л е г к о в (тоже чуть иной). Вот это самое ловкое, товарищ Нерукотворов. Вы не отказываете! Никогда. Если вы откажете, я полезу в бутылку, буду жаловаться. А для чего вам создавать конфликтную ситуацию. Она вас под нож рубит. К жалобам у нас пристальное отношение. Зачем же вам до жалобы доводить… (Слов его не слышно, он жестикулирует, потом голос снова прорывается.) Вы избрали верный метод. Новейший, беспроигрышный. Вы — обещаете.

Н е р у к о т в о р о в. А вы разве никогда не обещаете? Для поддержания духа, так сказать!

Л е г к о в (не слыша). Вы говорите: «Все будет в порядке». И я ухожу от вас окрыленный. Люблю больше отца родного. Ведь мне никуда не надо бегать, доказывать. Вы — мой единомышленник.

Н е р у к о т в о р о в. Интересную картину вы изобразили. По-вашему, значит, все стоит на месте? Никого не поддерживают?

Л е г к о в. Почему же. Кое-что сдвигается.