Лесник назвал его Дмитрием, в память о погибшем зяте.

— Восемь лет сегодня… — задумчиво проговорил старик. — Спи, спи, сынок. Я скоро вернусь.

Перебросив за спину ружье, Егор Николаевич вышел на свой обычный обход леса.

Как только он показался на крыльце, к нему, виляя хвостом, кинулась большая лохматая собака, помесь овчарки с лайкой.

— Ну что, Шанго, как сторожил ночью? Все в порядке? А ты что волнуешься, Флейта?..

У сарая, на привязи, бегала красивая гладкошерстая гончая. Натягивая цепочку, она становилась на задние лапы и громко визжала, стараясь обратить на себя внимание хозяина.

— Ладно уж, ладно, — ласково бурчал старик, отстегивая цепочку от ошейника Флейты. — Знаешь свою службу. Сейчас пойдем. А ты, Шанго, оставайся. Стереги смотри!

Лесник тщательно запер калитку и, в сопровождении Флейты, направился к лесу.

Тихо вокруг лесной сторожки, скрытой стоящими поодаль высокими деревьями… Проводив хозяина, Шанго побегал по двору, облаял для порядка подошедшую к его миске курицу и, развалясь на солнцепеке посреди двора, сладко задремал. Но хотя глаза пса были плотно закрыты, уши его то и дело чутко пошевеливались. Шанго прислушивался к каждому шороху — свои обязанности сторожа он нес чрезвычайно усердно и добросовестно.

Вот скрипнула, шевельнулась неплотно прикрытая дверь сеновала. Шанго поднял голову и навострил уши. Кто-то толкал дверь изнутри. Наконец она распахнулась, и во двор, переваливаясь с боку на бок, выкатился маленький медвежонок. Усевшись, он потер лапой смешную мохнатую мордочку, к которой пристали длинные стебельки  сена, потом неуклюже взобрался на крыльцо сторожки. Потыкавшись головой в закрытую дверь, медвежонок растянулся на верхней ступеньке, щурясь от яркого августовского солнца.

Внезапно из-под амбара показалась голова с раскосыми глазами, огромными ушами и черным, влажным, непрестанно вздрагивающим носом. Секунда, другая, и во двор вылез заяц-русак. Покосившись на дремавшего Шанго и спавшего на крыльце медвежонка, он большими скачками помчался к забору и принялся щипать траву.

По двору, среди кур, важно разгуливал красивый петух голландской породы. Вот он в? летел на забор, захлопал крыльями, деловито прокричал свое звонкое «ку-ка-ре-ку!», повернул голову на бок, прислушиваясь к раздавшемуся по лесу эху, и, довольный, спрыгнул с забора на землю.

И вдруг все всполошилось на тихом дворе. С лаем вскочил Шанго, в несколько прыжков исчез под амбаром заяц, встревоженные куры, во главе с петухом, заметались по двору, громко кудахтая… Из домика послышались крики: