Высказав несколько замечаний относительно разницы между сырыми произведениями и мануфактурными товарами, Мальтус спрашивает:

«Итак, возможно ли вместе с Сисмонди смотреть на ренту как на единственный продукт труда, который имеет чисто номинальную ценность, и как на простой результат того увеличения цены, которое получает продавец вследствие какой-либо особенной привилегии; или возможно ли вместе с Бухананом рассматривать ее не как прибавку к национальному богатству, а как простой трансферт ценности, выгодной только для землевладельцев и столько же несправедливый в отношении к потребителю?» (An Inqyiry into the Nature and Progress of Rent. 15)

«Итак, возможно ли вместе с Сисмонди смотреть на ренту как на единственный продукт труда, который имеет чисто номинальную ценность, и как на простой результат того увеличения цены, которое получает продавец вследствие какой-либо особенной привилегии; или возможно ли вместе с Бухананом рассматривать ее не как прибавку к национальному богатству, а как простой трансферт ценности, выгодной только для землевладельцев и столько же несправедливый в отношении к потребителю?»

Я уже выразил свое мнение об этом предмете, говоря о ренте, и должен прибавить лишь то, что рентою создается ценность (как я понимаю это слово), но не создается богатство. Если бы цена хлеба возвысилась от трудности произвести известную часть его от 4 до 5 ф. за квартер, то ценность миллиона квартеров была бы 5 000 000 ф. вместо 4 000 000, а так как этот хлеб обменивался бы не только за большое количество денег, но и за большое количество всех других товаров, то в распоряжении владельцев оказалась бы более значительная сумма ценности, и так как никто не имел бы вследствие этого менее, то общество в целом составе обладало бы большею ценностью, и в этом смысле рента представляет новую ценность. Но ценность эта настолько номинальна, что она не присоединяет ничего к богатству, иными словами, не увеличивает собою предметов необходимости, удобств и удовольствий общества. Мы располагали бы совершенно таким же, а не большим количеством товаров и тем же миллионом квартеров хлеба, как прежде; но следствием того, что хлеб этот продается теперь по 5 ф. вместо 4, был бы переход части ценности хлеба и других товаров от прежних владельцев его к землевладельцам. Итак, рента есть новая ценность, но не новое богатство; она ничего не присоединяет к ресурсам страны; она не дает ей возможности содержать флоты и армии; страна обладала бы гораздо более значительным фондом, если бы почва ее была лучшего качества и если бы она могла употреблять в дело одинаковый капитал, не порождая ренты.