2) Что увеличение чистого продукта страны совместимо с уменьшением валового продукта и что поводы к употреблению машин всегда достаточны для того, чтобы обеспечить применение их, если последнее увеличит чистый продукт, хотя оно может и часто должно уменьшать как количество, так и ценность валового продукта.

3) Что мнение, поддерживаемое рабочим классом, что употребление машин наносит часто ущерб его интересам, основано не на заблуждении и предрассудке, а находится в соответствии с истинными началами политической экономии.

4) Что если усовершенствованные способы производства вследствие употребления машин увеличивают чистый продукт страны в степени столь значительной, что валовой продукт не уменьшается (я всегда разумею под ним количество товаров, а не ценность их), то положение всех классов улучшится. Землевладелец и капиталист получат выгоду не от увеличения ренты и прибыли, а от того, что будут расходовать одинаковую ренту и прибыль на товары, ценность которых значительно уменьшилась, между тем как положение рабочих классов значительно улучшится: во-первых, от увеличения спроса на прислугу, во-вторых, от поощрения к сбережению, которое дается столь большим чистым продуктом, и, в-третьих, от низкой цены всех предметов потребления, на которые расходуется их задельная плата.

Независимо от изобретения и употребления машин, на которое мы только что обращали внимание, рабочий класс заинтересован значительно в том способе, которым расходуется чистый продукт страны, хотя последний должен всегда расходоваться на пользу и удовольствие тех, кто имеет справедливое на него право.

Если землевладелец или капиталист тратит свой доход, подобно древнему барону, на содержание большого числа вассалов или слуг, то он дает занятие гораздо большему количеству труда, чем если бы он покупал тонкие сукна или дорогую мебель, коляски, лошадей и всякие другие предметы роскоши.

В обоих случаях чистый доход был бы одинаков, точно так же как и валовой, но чистый расходовался бы на иные товары. Если бы доход простирался на 10 000 ф., то употреблялось бы почти одно и то же количество производительного труда как в том случае, когда я покупаю тонкие сукна, дорогую мебель и проч., так и в том, когда издерживаю ту же ценность на покупку известного количества пищи и платья. Но если бы я израсходовал свой доход на товары первого рода, то не употреблялось бы уже труда впоследствии: я потребил бы свою обувь и платье и тем покончил бы с ними; но если бы я истратил свой доход на пищу и одежду и пожелал бы дать занятие слугам, то доход мой в 10 000 ф. или пища и одежда, которые могли быть на него куплены, в соответствии с числом всех тех, кто получает на них занятие, присоединились бы к прежнему спросу на труд, и эта прибавка имела бы место только потому, что я выбрал указанный способ расходования своего дохода. Итак, будучи заинтересованы в спросе на труд, рабочие естественно должны желать, чтобы на предметы роскоши расходовалось как можно менее, а на содержание прислуги, взамен того, как можно более.