— Ну, мне пора ехать… Дела и обязанности. — Змиев поднялся, учтиво поклонился.

Губернатор взял его руку, долго держал в своей.

— Кирилл Георгиевич, могу я говорить с вами откровенно? — прошамкал он из-под седых усов.

— Да, да, пожалуйста, я с тем и приехал, — поглядывая на часы, ответил Змиев.

— Гучков сообщил мне о вашем приезде в Чарусу и дал понять, что вы располагаете некоторыми неофициальными сведениями. Вот его письмо. — С огромного, как бильярдный, стола губернатор взял конверт, протянул его заводчику. — Я знаю, что государь император желает разогнать Государственную думу, заключить с Германией сепаратный мир и затем все силы империи обрушить на революцию… Мне известно также о тайной переписке государя с братом императрицы, герцогом Гессенским, который предлагает начать переговоры о мире. Знаю и о письмах, посланных государю из Вены фрейлиной императрицы Васильчиковой, с предложением мира от имени кайзера Вильгельма… Правда ли, что обо всем этом уже наслышан английский посол Джордж Бьюкенен?

Змиев вынул из конверта письмо, развернул его, узнал торопливый, размашистый почерк Гучкова.

— Мне известно, что в английском посольстве за обедом обсуждался вопрос о настроениях правящих кругов, — продолжал губернатор, пытливо всматриваясь в спокойное лицо Змиева.

— Боюсь, что не скажу вам ничего определенного. До меня доходили слухи, будто французские и английские дипломаты и наши видные политические деятели считают: некоторые государственные перемены могут предупредить революционный взрыв и спасти Россию, — уклончиво ответил Змиев, не понимая, к чему клонит губернатор, заговорив с ним о таких щекотливых вопросах.

Губернатор тяжело вздохнул, прошелся по кабинету, взял со стола разрезной нож и стал вертеть его в руках.

— Губернский предводитель дворянства говорил мне, что в петроградском негласном кружке, членом которого вы изволите состоять, решено захватить между Ставкой и Царским Селом императорский поезд, вынудить согласие государя на отречение от престола, затем при помощи воинских частей, на которые можно рассчитывать, низложить правительство и составить новый кабинет.

— Зачем вы говорите мне всю эту дребедень? Ни в каких тайных кружках, ваше превосходительство, я не состоял и состоять не намерен, — возмутился Змиев.

— Говорю я это затем, Кирилл Георгиевич, чтобы в наши тревожные дни общественные круги, которые вы представляете, не забыли о верных слугах отечества.

— Ну, мне пора. — Змиев еще раз протянул руку, раздумывая над тем, что раз губернаторы затевают такие разговоры — песенка Николая II спета.