Луна хорошо знал отца. Сейчас отец жил уже не нынешним днем, а будущим.
— Я уже определился — подал рапорт командиру дивизии. Прошу послать меня курсантом в военное училище. Не хочу уходить из Красной Армии.
— Ну что ж, как отец и командир, одобряю твое решение, — сказал Иванов.
— Вот и дождалась я, что стал ты моим сынком, Лука, — проговорила Даша. — Давно об этом мечтала, и вот сполнилось.
Ее точно подменили. Какая-то мягкая раздумчивость появилась в ней, кирпичное от загара лицо помолодело, даже морщинки у светящихся счастьем глаз улыбались. Сама себе она казалась легкой и свежей, как десять лет назад. Много сил положила она, чтобы добиться счастья — самого большого счастья, какого могла ждать в жизни. И это счастье было теперь у нее в руках.
Далеко за Джанкоем, словно отзвуки отшумевшей грозы, перекатывался едва уловимый шум артиллерийской канонады.
В полутемную палатку, позвякивая шпорами, вошел Арон Лифшиц. Крикнул:
— Сашок, радуйся — полная победа! Сегодня части Первой Конной заняли Севастополь… Врангель на крейсере «Корнилов» драпанул в Константинополь… Конец войне!.. Правда, махновцы опять озоруют. Воспользовались нашим наступлением, выскочили из Крыма и опять развернули в Таврии борьбу против нас, нападают на наши тылы. Но эту гвардию в кожухах мы быстро расчихвостим — крестьянам надоело таскаться с пулеметами, они хотят пахать землю.
— Арон, поздравь меня — женился я на старости лет. И хорошо, и неловко, и стыдно… Вот она, моя жена, рядом со мной…
Комдив, улыбаясь в усы, молча пожал обоим руки.
— Поздравляю, поздравляю… А у меня, друзья, ни детей, ни жены, ни матери, ни отца, один как перст… Никого, кроме родины, да еще дивизия… вот и вся моя родня. — Арон Лифшиц замялся и отвернул лицо.
Вошел врач в белом халате, и разговор оборвался.
— Был я сегодня на Турецком валу, глянул вперед — и, признаться, восторг меня охватил, — сказал врач. — Вся Россия видна оттуда — огромное поле деятельности для каждого человека.
Иванов улыбнулся, сказал:
— Да я и сам, когда несли меня на носилках, хотя и полумертвый был, а оглянулся вокруг — и ахнул! Какой необъятный простор!.. Какой простор!