Я редко отличался благоразумием, когда дело касалось Карабаха. Не могу и сейчас судить о нем беспристрастно.

Людям моего возраста хорошо известна песня: «Взвейтесь кострами, синие ночи». Песня эта и сейчас будоражит память, переносит нас, взрослых, через даль лет к тому первому костру, когда горячими угольками запали в сердце слова пионерской клятвы.

Вот таким костром, светящим мне и сейчас, для меня являются Норшен, та четверка быков, тянущая маленький плуг; тот ежевичный куст, который, прежде чем одарить сладчайшими ягодами, до крови царапал мне руки и ноги; та паутина, одевшая меня в белые сапожки, опутавшая нежной серебряной тканью мое детство.

Даже не представляю себе, чтобы я мог родиться в каком-нибудь ином месте, детство мое могло пройти под другим небом… А если вы, мой читатель, родились не в Карабахе, то в этом нет большой беды. Вы тоже где-то родились, где-то протекало ваше детство, и это где-то — ваша вселенная.

А вот и дорога, дорога моего детства, истоптанная копытами, изъезженная колесами, со следами железных ступиц арб, теперь уже густо перечеркнутая шинами машин, горная дорога, начинавшаяся бог весть где и бегущая невесть куда!

По этой дороге мои предки несли послание Петру Первому, в котором карабахцы просили помощи у России в освобождении Карабаха от восточных нашествий. Не по этой ли дороге Атобековы, жители села Касапет, Вани-юзбаши и его брат Акоп, 18 июля 1805 года незаметно от неприятеля подкрались к малочисленной горстке русских воинов и вывели их из окружения? Двое храбрецов, которых потом военный историк тех лет В. Потто назовет «спасителями отряда»… На этой дороге еще несколько веков назад, вон у того родника, царевич Вачаган встретил крестьянскую девушку по имени Анаит, поразившую его своей мудростью. Вачаган, как повествует предание, покоренный умом девушки, женился на ней и был счастлив.

Дорога, дорога моего детства! По этой дороге в Отечественную ушел мой друг, мой побратим Васак Погосбекян, и не вернулся. Ушли многие, многие норшенцы, мало кто вернулся. У въезда в село в мраморе высечены их имена. Эту рану я несу в сердце, и она не заживает…

Сколько бы карабахец ни жил вне Карабаха — это уже проверено, — Карабах останется для него извечным, тем Карфагеном, который нелегко разрушить.

Прошло более сорока лет с тех пор, как я покинул Норшен, но я ни на миг не сомневался, что когда-нибудь вернусь сюда.

Я сейчас живу в Ереване, по праву названном одним из красивейших городов страны. Мне радостно, что он час от часу растет, застраивается, хорошеет. Но каким бы он ни стал, мне не забыть своего Карабаха, и ереванцем себя не считаю. Я карабахец — и этим сказано все!