Атмосфера доброй педагогики разлита вокруг. Она и в просторе учебных корпусов, раскинутых поодаль один от другого в большом саду, и в пространствах, отведенных для игр и отдыха ребят, и во всем тоне, который, как говорится, делает здесь музыку. Здесь никогда не говорят ученику «Плохо!». Здесь наставник говорит: «Это у тебя получилось неплохо. Но я уверен, что если ты постараешься, то можешь сделать еще лучше».

В общем, гуляя по аллеям Калакшетры, мы чувствуем, что здесь, на юге экзотической Индии, витают великие тени педагогов более умеренного климата: молодого Льва Толстого, Ушинского, Макаренко, Януша Корчака...

Ватага чернявых мальчуганов с любопытством и без всякого стеснения разглядывает нас, необычных посетителей. Впрочем, «чернявые» — это весьма приблизительное определение их колорита. У индийцев юга оттенок кожи не просто смуглый, а с каким-то синеватым отливом. Очень хороши фигуры здешней молодежи. Они стройны, тонки, на редкость пропорциональны. Девочки настолько красивы лицом, что кажутся нам какими-то Аэлитами с других планет. Но что особенно вызывает восхищение, так это девичьи глаза. Вот уж где подходит эпитет «нездешние». Они как бы смотрят из глубины какого-то чистого прозрачного родника. Они не черные и не серые. У них меняющийся цвет. Но внутри будто застыл сияющий коричневый лучик. И главное в этом влажном сиянии — спокойствие. Спокойное созерцание прекрасного мира. Не хочется отрывать взгляда от этих глаз. Хочется снова и снова — в который уж раз — повторять про себя слова поэта: «Благоговея богомольно перед святыней красоты...»

Вдруг различаю среди девушек свою землячку. Явная казашка, невысокая, молоденькая, лет шестнадцати, девчонка. Я радостно заговариваю с ней на родном языке. Увы, не понимает ни слова. Оказывается, она из Тибета. Бежала от преследований маоистов.

Наступает полдень — время перерыва занятий и отдыха от жары. Нас ведут отдыхать в библиотеку — двухэтажный домик, стоящий особняком. Увы, в нем нет кондиционированного воздуха. Мы из деликатности скрываем свое огорчение по этому поводу. И не зря. Физические неудобства щедро окупаются обильной пищей духовной.

Совсем недавно мы впервые увидели книгу на пальмовых листьях, а сейчас перед нами многочисленные полки, сплошь заставленные такими книгами. Целая историческая и искусствоведческая библиотека трех-четырехвековой давности. В этом ворохе листьев, нанизанных на нитки, — кладезь опыта и мудрости. Узнаем, что эта уникальная библиотека собрана одним человеком, умершим в сороковых годах. Его звали доктор Сваминатхан. Он объехал на своем велосипеде весь Тамилнад, собирая отдельные рукописи по деревням и городкам штата.