В конце 1954-го года я видел Ходжу Ахмада Аббаса на Втором съезде советских писателей. И теперь я пристально всматриваюсь в его узкое лицо с крупноватым носом и глубокими залысинами на лбу, в его серые, глубоко сидящие глаза. Постарел-таки с тех пор. Но глаза по-прежнему светятся молодо и энергично.

Аббас немного объясняется по-русски и по-детски щеголяет этим.

— Как погода в Казахстан? — осведомляется он. Страшно горд, когда мы одобряем его русское произношение.

К нашему приходу приглашен и другой классик Индии — Кришан Чандр, пишущий на языке хинди. Его внешний облик не соответствует тому, который составился в моем воображении. Кришан Чандр низок ростом, плотен, коренаст, с короткой шеей. Лицо его по типу приближается к казахским лицам. Сначала его несловоохотливость и некоторая вялость движений заставляет предположить в нем флегматика, но скоро выясняется причина некоторой заторможенности в поведении писателя. Он недавно пережил тяжелый сердечный приступ, сейчас лечится, избегает путешествий. Очень жалеет, что из-за состояния здоровья не смог приехать в Москву, куда был приглашен.

И Аббас и Чандр много раз бывали у нас, и сейчас в их гостеприимстве ощущается теплота искреннего душевного расположения.

Из дальнейшей беседы с этими писателями нам становится ясно, как сложен вообще вопрос о выработке некоего единства действий в писательской среде Индии. Острая политическая борьба в стране отражается и на литературном фронте. Тем ценнее и трогательнее выглядит дружба, которой связаны эти два автора, несмотря на различие их литературных языков, несмотря на разность религий: Аббас — мусульманин, Чандр — индуист. Взаимное понимание, уважение к мнению другого видны в каждом их слове.

В нашей беседе принимают участие еще двое: молодая жена Чандра, красивая, обходительная женщина, способная украсить любое общество, и поэт Кейфи, человек, углубленный в себя, молчаливый, несколько разочарованный тем, что среди нас нет поэтов.

— Говорят, вы в молодости грешили стихами? — спрашивает меня, улыбаясь, Чандр.

— Было! Но, увы, давно уж, как говорится, «лета к суровой прозе клонят, лета шалунью рифму гонят...»

— Да, наш Кейфи все еще очень юн душой.

В середине беседы к нам присоединяется очень известный в мире индийского кинематографа Балрадж Сахни, одетый по-европейски, но на индийский лад — легко и изящно. Он несколько утомлен, так что его красивое актерское лицо выглядит сейчас не таким сияющим, каким оно мелькало перед нами на многочисленных киноафишах Бомбея,

Безусловно красивое лицо. Но слишком профессиональное. И этот актерский профессионализм стирает то неповторимое своеобразие, чем отмечены лица Аббаса и Чандра.