С Ясави у Шаймурата давняя распря: видимо, не поделили власти над душами людей. Ясави — разум аула, Шаймурат — сердце аула. Ясави — избранный вожак, а Шаймурат — вроде самозванца. Но когда скрещиваются два добротных меча, сыплются искры…

Обида на Ясави не проходила.

— Старого жеребца не научишь ходить иноходью, — пробормотал старик.

Жаль, что председатель не слышит этого, поежился бы. А карасяевцы так и ждут, чтобы подхватить живое слово.

Ворча и кряхтя, старик натянул чулки, сунул ноги в глубокие калоши. Почесав волосатую грудь, он надел камзол и накинул на плечи старую шинель. На голову натянул буденовку без пуговиц — память о гражданской войне.

Аккуратно притворив дверь, Шаймурат спустился с крыльца.

Тишина стоит, как в зимнем лесу. Во многих избах горит огонь. Особенно ярко светятся окна правления колхоза — все заседают, никак наговориться не могут.

«Надо взять палку подлиннее», — подумал он.

Шагая по безлюдной улице, старик по обыкновению философствовал:

«У каждого аула, как и у людей, свой характер. На реке Деме уютные аулы, каждый в одну улицу. Все крестьяне там отличные наездники и музыку любят. На отрогах гор живут суровые охотники, веселые рассказчики встречаются только среди чабанов».

Усмешка промелькнула на губах.

«Женщины в больших аулах подражают городским. Проказницы — крутят мужьями как хотят».

Очевидно, не всегда Шаймурат беспристрастен.

Аулы в баймакских степях славятся своими скакунами. Долина Таныпа — смелыми плотоводами, а плоскогорье от Чишмов до Шафранова — целебным кумысом. У горы Алатау можно отведать такой душистый липовый мед, который ни в какое сравнение не идет с самым лучшим медом из других мест.

А чем же славится родной аул Карасяй?

По нижней улице прошли поющие девушки — наверно, в клуб. Старик даже приосанился. Карасяй славится, за это он ручается своей бородой, красивыми девушками. Исстари повелось, да и сейчас нередко можно услышать от парней, живущих в округе: «Жену выбирать в Карасяй пойду!»

И приходили и приезжали в Карасяй со всех сторон, влюблялись, увозили девушек с согласия родителей, а иногда выкрадывали их, конечно, не без участия самих невест. Всякое бывало.

Не потому ли так многолюдны карасяевские базары? Не потому ли так охотно приезжают на все весенние и осенние праздники в Карасяй? В дни сабантуев в ауле можно встретить парней с гор, силачей из южных степей, джигитов из Зауралья.

Но и тут расходились во мнениях старый Шаймурат и Ясави.

«Да разве мы сабантуями гордимся или женской красотой? — возмущался прямолинейный и резкий председатель. — У такой славы — воробьиные крылья, а слава Карасяя — бунтарская. Наши прадеды признавали своим царем Емельяна Пугачева. Сколько карасяйских джигитов пало в оренбургских степях! Сколько шло за Салаватом до последней схватки! Вот в чем наша слава, наша гордость!