Обрывки, куски речей закружились над Мартой Бирман:

– У них все благополучно…

– А у них один ответ, на все один ответ!

– …конца не видно.

– Все равно!

– Пускай, пускай!

– …запрятали, благополучно…

– …спокойствие. А мы что – покойники?

– На запоре, под замком, чтобы никто…

– Убойная скотина.

– Прятать?

– …тогда увидим…

Марта Бирман ждала, что шумная процессия подойдет к воротам кладбища. Она стояла вытянувшись, как на привязи, стараясь в ломких фразах поймать какой-нибудь смысл. Но женщины, все ускоряя шаги, двигались мимо кладбища к Бисмарковой аллее. Внезапно из хаоса голосов вылетели ясные слова:

– Эй, божия вдова! Твой муженек лежит, видно, в надежном месте?

Чья-то рука показала на кладбищенские ворота, и опять тот же ясный голос позвал:

– Пойдем-ка с нами воскрешать мертвецов!

И – точно перерезали привязь, не пускавшую Марту Бирман, – она сорвалась и побежала к толпе. Ее спросил кто-то на ходу:

– Военная вдова?

– Да, – ответила она, задыхаясь от бега и неожиданного волненья, – вдова кавалера Железного креста.

– Несчастная! – раздался голос.