Товарищ Голосов – молодой человек, и стоит ли говорить о том, что в его годы незазорно показаться на улице рука об руку с девушкой?

Но товарищ Голосов – председатель исполкома, и зовут его в Семидоле – городским головой. Пристало ли голове волочиться за юбками? Да и как связать появление председателя исполкома на улице с поповной Риточкой? Правда, Риточка – делопроизводитель исполкома и, таким образом, приобщена к труду. Правда, зовут Риточку товарищем Тверецкой. Но семидольцы – народ дотошный, до сплетен падок и охоч, – поди вдолби им в головы, что Семен Иваныч Голосов – оратор и противник частной собственности – в известном отношении ничем не отличен от любого семидольца, достигшего двадцати двух лет.

Ну их к черту!

По городу надо ходить быстро, припечатывая подошвы к утоптанным панелям, подергивая и теребя верхнюю губу, сморщив на лбу шишку и глядя вперед по меньшей мере на полверсты. А когда встречные кланяются – отвечать стремительно и кратко:

– Здр-расте, товарищ!

И нестись дальше, глядя прямо перед собой на полверсты.

Если же ехать в тарантасе, то не иначе, как сжав крепко зубы, засунув руки в карманы и впившись глазами в кучерскую спину. Тогда всем ясно, что товарищ Голосов спешит по неотложному делу государственной важности, а не катается на советских лошадях без необходимости.

Но кем надо быть, чтобы, увидев товарища Голосова в субботу после занятий в исполкомском тарантасе, бок о бок с поповной Тверецкой, подумать о государственной важности занятиях?

Разумеется, все дело тут в несознательности семидольских обывателей, которые на второй год революции все еще глубочайше убеждены, что весна противоречит Коммунистическому манифесту, а любовь – самая настоящая, самая пахучая, с катаньем на лодках, короткими объятиями в кустах, солеными поцелуями у калиток, – такая любовь отменена на каком-то съезде.

Впрочем, если бы обыватели думали иначе…

Ну их к черту!

Товарищ Голосов так и сказал, прикрыв улыбку круглой ладонькой:

– Ну их к черту! Поеду с Покисеном…

Андрей нахмурился.

– Ты как будто нарочно стараешься делать так, чтобы я оставался наедине…

– С товарищем Тверецкой? – подхватил Голосов. – Ерунда! Ты же видишь, что иначе не выходит?! И потом… – Голосов потеребил верхнюю губу. – Надо быть немного почеловечней, Старцов. Неужели ты не замечаешь?

– Не твое дело.

– В моих интересах сохранить трудоспособность делопроизводителя исполкома. Товарищ Тверецкая начала путать бумажки. Я позвал ее, стал спрашивать, у нее забегали глаза, а в глазах – Андрей Старцов.

– Я понимаю, – сказал Андрей, улыбнувшись, – в твои годы чувствуют себя неловко, если влюбляются.