— Я рассказывала?! — Таня почему-то оглянулась. — Ну так что? Действительно, рассказывала. А что будешь делать! Хочешь видеть свою жизнь другой — вот и рассказываешь небылицы, фантазируешь.

Она посмотрела на часы. Было уже семь. Мягкие летние сумерки заполняли комнату. Зоя слушала подругу и в то же время представляла, как далеко отсюда, в другом городе, муж Татьяны, может, сидит сейчас в их комнате и ждет жену и думает, глядя на затихающую улицу, какие мысли у его жены, что она делает вдалеке от него. И Зое показалось, что она видит Татьяниного мужа, его склонившуюся голову, задумчивое лицо. Что-то дрогнуло в ней — стало необъяснимо жалко и того и другого: она слушала Татьяну, но видела и ее мужа, которого совсем не знала. Какая сложная штука — жизнь! Она хотела сказать об этом Тане, но та, подпудривая перед зеркальцем лицо, позвала Зойку в буфет.

Через десять минут они сидели за маленьким столиком, и, тыча вилкой в салат, Татьяна рассказывала о своем муже:

— Вот уж когда я действительно поняла, что он зануда, так это во время того самого отпуска. Люди на юг едут, путевки разные достают, в море купаются, загорают. А он потащил меня в деревню, крючков, удочек набрал охапку. Представляешь, целых двадцать четыре дня ловила проклятых окуней, а от молока даже тошнить стало. Поговорить не с кем — старики да старухи. Оказывается, денег на две плацкарты у него не хватает. «Вот так сюрприз, — говорю. — Вот так мужчина!» Так и ехали — он в общем, я в плацкартном. Тогда и в Аэрофлот стала устраиваться. Тоже через скандал пришлось пройти…

Она оглянулась. К столику подходил Митя. Тряхнув шевелюрой и не спрашивая согласия, он уселся напротив, поставив на столик тарелку с бутербродами и кофе.

— Ах, Митя! — воскликнула Таня. — Вы и здесь будете читать мне мораль. А сами покинули пост…

— Я не покинул. Меня подменили, — ответил Митя и посмотрел на Зойку.

— Ну, тогда я вас покину. — Таня одним глотком допила кофе и поднялась. — Всего хорошего, Митя!

— Чего это с ней сегодня? — спросил Митя смущенно, когда Таня вышла из буфета.

— Не знаю. Может, обидел кто.

— Я не обижал. Я сказал только, что надо соблюдать порядок. — Митя подвигал бровями. — В авиации должны быть порядок и точность, — глубокомысленно добавил он, — на то она и авиация.

Он старался покончить поскорее со своими бутербродами и кофе, чтобы вместе с Зоей выйти из буфета. И действительно, у Мити получилось все точно. Когда Зоя отставила от себя пустую тарелку и собиралась уже встать, Митя допил кофе и тоже встал. Само собой получилось, что они вышли вместе. Уже спускаясь по лестнице, Митя спросил: