— Аныс! Аныс! Постой! Не могу больше! — закричала Нюргуна, устав спотыкаться на кочках. За маленькой батрачкой, крепкой, быстроногой, не угнаться тойонской воспитаннице. Вот что значит ранний труд: с семи лет живут рядом и питаются чуть ли не одной пищей, всего-то разница, что Нюргуна спит в хоромах, а Аныс в хотоне — но какими разными выросли! Не сравнить коренастую, плотную, пышущую здоровьем Аныс с хрупкой Нюргуной.

— Быстрей, опоздаем! Госпожа с минуты на минуту вернется. Тогда и тебе не поздоровится!

— Ничего, ничего! Тетя к вечеру приедет. Успеем!

— Ой, кто это? — вздрогнула и попятилась Аныс.

В двадцати шагах от девушек, лицом вниз, как труп, неподвижно лежал человек. Его длинные, давно не стриженные волосы смешались с травой. С замиранием сердца подруги подкрались к лежащему и вдруг шарахнулись в сторону: человек зашевелился. Он приподнялся и провел рукой по глазам, как бы утирая слезы. Его ветхий армяк на груди был перепачкан травой и грязью.

— Это Мики! — облегченно вздохнули подружки.

Мики — неповоротливый, медлительный старик, бывший батрак Байбаса и нынешний испольщик Хоборос. Всю свою молодость батрачил Мики на тойона вместе с женой, матерью его единственного сына, кудрявого Нюкуса. Оба мечтали зажить своим домом. Жена так и не дождалась такого счастья — умерла, не дожив до сорока лет. Давно уж покоится ее прах в мерзлой земле Кыталыктаха. А Мики купил-таки у Таскина в долг клочок земли, смастерил на нем хилую юртенку и затопил наконец первый в жизни собственный очаг.

Недолго длилось его горемычное счастье. Умирая, тойон потребовал вернуть долг. Проще всего было отказаться от земли и вновь идти к Таскиным в батраки, но старик заупрямился. Он решил отдать единственное, что у него было — корову. Он вел ее на подворье богача со слезящимися глазами, а сам в глубине души надеялся — простит долг умирающий тойон, ведь столько лет, почитай, даром гнул спину на него Мики! Привязав буренку у входа, взошел к больному и громко сказал: «Бери свой долг, Байбас, однако». Тойон не повернул головы…

Так и остался Мики с землей, но без скота.

И пришлось ему вскоре идти к Хоборос — что делать, сам травой сыт не будешь. А молодая, но расчетливая и безжалостная госпожа — недаром прозвали ее Каменной Женщиной — согласилась вернуть корову, но взамен потребовала землю. И сдался Мики. Кончилась его самостоятельность. Правда, он живет не в господском дворе и батраком не считается, но голодает чаще любого батрака. За половину укоса арендует у Каменной Женщины небольшой надел. А чтобы Мики и думать забыл о своей бывшей земле, участок ему Хоборос отвела на другом конце Кыталыктаха. Но, видно, не забывает старик о своей «вольной» жизни, раз пришел на то место, где стояло его дырявое жилище.