— Мики, ты плакал, что ли?

— Я! Нет-нет, — старик сердито шаркнул рукавом по лицу. — Просто повалялся на своей земле — взгрустнулось…

— Ты не плачь, — попросила Нюргуна. — Смотри, я бабочку поймала… Золотая…

— А откуда вы сломя голову?

— От Мастера.

— Были у больного Морджо? Навещаете? Молодцы. Бедного человека жалеть нужно. Богатый и сам проживет. Ты бабочку не держи — пусть летит. У каждого жизнь одна! Кому суждено летать — пусть летает, кому бегать — пусть бегает. Не мешай… Добрая у тебя душа, Нюргуна. И глаза, как у матери… Ты на Прасковью очень похожа. Я ее хорошо помню. Гордая была женщина, она ли станет терпеть унижения?! Ушла…

— Как ушла, Мики? — вздрогнула Нюргуна. — Она же умерла…

— Не знаю, может, и умерла, только не здесь, отсюда ушла… А тебя Хоборос не отдала. Ээ, давно это было. Ну, заболтался я с вами, пойду себе… — И старик заковылял по едва заметной тропинке.

— Беда! — вскрикнула Аныс. — Госпожа tдет!

По дороге в усадьбу скакала пара холеных лошадей, запряженных в легкий тарантас.

Нюргуна и Аныс изо всех сил бросились бежать.

Если Хоборос увидит их здесь, она сразу поймет, что девочки ходили к Мастеру Морджо. Строго-настрого запрещает она навещать разбитого болезнью человека, который чем-то насолил ей много лет назад? Но девочки все равно бегают к Мастеру тайком, готовят ему пищу, убирают жилье. Они поклялись, что не оставят в беде человека, которому никто не помогает.

— Аныс, не могу, стой! — Нюргуна схватила подругу за рукав. — Все равно лошадей мы не обгоним… Послушай… Тетя иногда мне говорит: «Ты хорошая, не такая, как твоя мать, о, она была настоящей гадиной…» А Мики мать хвалит. Кому верить? Тетя говорит, что мать умерла, а Мики — ушла…

— От Боккои я то же самое слышала. Наверное, жива твоя мать, еще вернется! — И Аныс, держа Нюргуну за руку, вновь пустилась к усадьбе.

— Аныс, где пропадала? Смотри у меня. Жду вас, жду, беспокоюсь! — с напускной строгостью выговаривала старая Боккоя. — У госпожи такой день, а вы где-то рыскаете… нет того чтобы помочь старухе!

Она с трудом сняла с очага кипящий котел.

— Ишь, кипит-бурлит, будто тоже радуется… Да, долго ждала госпожа наша суженого. Дождалась наконец. Будет жить-поживать, как в посудине с маслом. Отчего бы и нет? Им есть на что жить…

— Ясное дело, — вставила слово батрачка помоложе — Варвара. — Богатая баба без мужа не останется. Сама выберет кого захочет. Кто не польстится на Кыталыктах?

— О чем она, бабушка? — спросила Нюргуна.

— Да болтает не зная что. Ты придержала бы язык при детях, Варвара. А вы где шлялись, длинноногие?