Знаю, как трудно писать драматически; но зато более

льщуся, что труд мой будет награжден, то есть что мой

Коррадо удостоится внимания публики, и тогда-то я получу

всё, чего желал. Горе же мне, если надежда обманет

меня и труд мой останется напрасен, презрен!

Презрен? Нет! люди, умеющие прямо

ценить знания и таланты, ценили

уже и мои. Ободрись, молодой

автор! и если факиры будут

шипеть позади

тебя[6] — презри

их.

Первое перо Волтера, Шакеспира и Шиллера,

конечно, было не без слабостей; так

почему ж не простить их

и молодому русскому

автору[7]

Николаю Гнедичу.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ