«А почему там такая тишина? Немцы, наверное, ушли».

«Если бы ушли, он бы вернулся».

Наступила тревожная ночь. Скопин задремал, а Беспалов лежал в темноте и ловил каждый шорох. Он решил ждать до утра, а утром идти в деревню. И вдруг послышался осторожный шепот:

«Товарищи, товарищи…»

Беспалов узнал голос мальчика и крикнул громко, неожиданно для себя:

«Коля! Коля! Мы здесь!»

«Тише! Не знаю, зачем вы так кричите? — сказал Коля. Он стоял рядом с Беспаловым, и от него сильно пахло бензином. — А еще военный летчик».

«Прости, Коля. Я рад, что ты вернулся!»

«Идемте за мной», — прошептал Коля.

Они прошли шагов тридцать вдоль опушки, и Беспалов увидел большой бидон из-под молока.

Беспалов хотел поднять бидон, но он был очень тяжелый, а руки, как назло, скользили по мокрому железу. Видно, дорогой бензин плескался и залил стенки бидона.

«Вам одному не поднять, он тяжелый, — сказал Коля. — Надо Скопина позвать».

«А как же ты дотащил его сюда?»

«Мне две женщины помогали. Они вернулись в деревню».

«Две женщины дотащили, а я что же, не смогу, по-твоему? Смехота какая-то получается». — Беспалов присел на корточки, со злостью обхватил бидон руками, натужился, поднялся и поставил на плечо.

Коля взял его за руку и повел к тому месту, где они оставили Скопина.

* * *

Мы с мамой слушали летчика не перебивая. Я теперь думал сразу про папу и про Колю. Только каждый раз, когда радио объявляло о прилете нового самолета, летчик замолкал. Мы слушали радио.

Потом зал аэропорта наполнялся оживленными людьми. От них пахло чужими землями — жарким южным солнцем, соленым морем.

Я искал среди этих пассажиров папу. А вдруг диспетчер забыл объявить и это прилетел иркутский самолет? Разве чудес не бывает!