— Это верно, подобных дураков мало, — не поворачиваясь, отрезала Майя, — пусть бы твой осел Ерофеенко, который уговаривал тебя, как сваха, или сам Матвеев, которому слово только одно стоит сказать, и мы получили бы квартиру в новом доме… Пусть бы они сами взяли рубанки да топоры и до кровавых мозолей повкалывали…

— Откуда у тебя столько злости? — удивился Любомир. — Такая маленькая, худенькая… Второй год разродиться не можешь, а злюка…

— Не волнуйся… Твоя Маринка быстро разродится.

— От чего? — не понял Любомир, настолько резко и неожиданно переменила Майя тему разговора.

— От святого духа. — Майя повернулась от окна, лицо у нее было веселым. — Как дева Мария. Представляешь, сенсация. Непорочное зачатие в солдатском гарнизоне! Дева! Мария-вторая!

Любомир шумно вздохнул. Сказал:

— Была бы ты парнем, врезал бы тебе в ухо.

— Была бы я парнем, какого лешего занесло бы меня в твою комнату? Может быть, лишь для того, чтобы найти общий язык с Маринкой… Не дуйся. Глаза раскрой… Весь гарнизон знает, что она с Прокопычем спит…

— Ты думаешь? — усомнился Любомир и нехотя поднялся с кресла.

— Я знаю, — заверила Майя. И юркнула в кресло, словно кошка.

— Откуда ты знаешь?

— Это же гарнизон. Здесь ничего не скроешь.

Любомир заложил руки за спину и долго молча ходил по комнате. Потом сказал:

— Прокопыч старше ее.

— Ха-ха! — демонстративно засмеялась Майя. — Ей тоже двадцать пятый год. Несовершеннолетняя отыскалась.

— Может, не стоило мне сюда Маринку и приглашать? — в раздумье произнес Любомир.

— Глупый вопрос. Уж санитаркой она где хочешь устроилась бы… Нам и самим отсюда бежать надо. Бежать, пока молодые…

Любомир ничего не ответил. Он подошел к окну, к тому самому месту, где еще несколько минут назад стояла Майя. Увидел себя в темном стекле. И показалось ему, что он старый, очень старый… И что живет здесь не третий год, а по крайней мере тринадцатый.

Но ведь это было совсем не так…