Поэт-балагур с лучезарной звездой под шутовским колпаком. — Шон О'Кейси, драматург, прозаик

Поэт-балагур с лучезарной звездой под шутовским колпаком.

[Стивенз] мой духовный близнец. — Джеймз Джойс

[Стивенз] мой духовный близнец.

Записка от переводчика

Записка от переводчика

С мая 1913-го по август 1915 года классик ирландского модернизма, поэт, прозаик, драматург Джеймз Стивенз (1880–1950) с семьей жил в Париже, и роман «Полубоги» написан им в кафе «Клозери де Лила» на бульваре Монпарнас, дом 171, — в излюбленном месте французской и европейской художественной богемы того времени. Говорят, Стивенз ухитрился забыть там рукопись, но официант, вернувший ее автору, отказался принять вознаграждение за находку, — он-де и сам писатель.

Хотя в том же 1914 году, когда увидели свет «Полубоги», предыдущий роман Стивенза, ставший в итоге его визитной карточкой, — «Горшок золота» — получил престижную литературную Премию Полиньяка, и сам автор, и ближайший круг литераторов, включая Уильяма Батлера Йейтса, сочли «Полубогов» самым интересным и зрелым прозаическим произведением Стивенза. «Полубоги», как и «Горшок золота», по сути своей комическое фэнтези — и, конечно, пикареска, — но есть в нем и яркая провидческая грань; герои Стивенза в «Полубогах» действуют и на земле, и в небесах — христианских, каббалистических, блейкианских и теософских. Более того, в «Полубогах» нашлось место деликатной сатире на противостояние каббалистического и теософского учений, а также ироническому анализу дионисийского и аполлонического в людях и ангелах. Как и в «Горшке золота», центральная тема в «Полубогах» — война и алхимия женского и мужского, в земном и небесном, однако в смысле причуд повествовательной стратегии «Полубоги» — самое сложное прозаическое произведение Стивенза. Выдающийся ирландский литературовед, критик и просветитель Огастин Мартин (1935–1995) рассматривает «Полубогов» еще и как тройную комедию — комедию скаредности, любви и космоса.

Патси Мак Канн и его дочь Мэри, ирландские странники (они же скитальцы или, как их пренебрежительно именовали в XIX веке и ранее, лудильщики, ирл. lucht siúlta, малая народность, и поныне кочующая по ирландским холмам), подбирают на своем пути трех ангелов — Финана, Келтию и Арта, и некоторое время путешествуют с ними вместе, ищут приключений и болтают обо всем на свете. Попутно заметим, что Стивенз сразу же предупреждает читателя, чтобы не ждал от «Полубогов» строгого соответствия каким бы то ни было каноническим текстам и учениям: Финан, номинально старший в небесной троице, — архангел, ниже по чину, чем серафим Келтия и херувим Арт. Ангелы, как и подобает им, отвечают за мистическую составляющую бесед в пути: Финан излагает историю о реинкарнациях, Келтия — о законах кармы, а Арт — о движениях сущности на дорогах перерождения по кармическим законам. Однако никаких задач воспитания нравственности в попутчиках-людях ангелы не решают, а вполне буднично пользуются по-всякому — сомнительно в том числе — добытыми житейскими благами; и в этом, как и во всем другом в романе, Стивенз легко и свободно подчиняет серьезные большие мировоззрения своим художественным интересам. Мы, читатели романа, тем самым тоже обретаем свободу от догматизма.