Я уже собрался сделать это, потому что поклясться было необходимо, хотя я и страдал от надобности лгать и притворяться, даже не успев смыть с себя запах Стеллы, но Тея меня остановила:

– Нет. Не надо. Ты лишь повторишь то, что уже говорил. Я знаю. Мне не нужно ничего воображать, я уже все себе вообразила. И не ожидай от меня сверхчеловеческой выдержки. На такое я не претендую. Это было очень больно, гораздо больнее, чем я могу выдержать.

Тея больше не плакала, но мрачное безмолвие, в котором она пребывала, отражалось в ее взгляде.

И это смягчило меня, растопив мою суровость, как внезапно вспыхнувшее пламя.

– Оставим это, Тея. – Я шагнул к ней, но она отстранилась.

– Зачем ты вернулся?

– Послушай…

– Я серьезно. Ты можешь нежничать со мной, а через десять минут быть с ней, и через пятнадцать – еще с какой-нибудь шлюхой. Тебе это раз плюнуть. Но как вы сошлись – вот что мне интересно!

– Как? Моултон познакомил меня с ней и Оливером.

– Почему тогда она не обратилась к своему другу Моултону? При чем тут ты? Ты заигрывал с ней!

– Нет, ничего подобного. Просто она меня выбрала, решила, что я способен на участие. Она видела нас с тобой вместе и, наверно, сочла, что я лучше других способен понять женщину, оказавшуюся в трудной ситуации.

– С какой же легкостью ты лжешь! Она выбрала тебя по обличью дамского угодника. Поняла, что отказа не будет и она сможет вертеть тобой как хочет!

– О нет, нет, ты ошибаешься! – сказал я. – Просто она попала в переплет и я ее пожалел. – При этом я, конечно, помнил наш разговор в апельсиновой роще и чувство, меня тогда охватившее, порыв, который я не в силах был загасить. По всей вероятности, Тея догадывалась об этом, что мне казалось удивительным. Еще в Чикаго она предсказала, что я убегу от нее за любой юбкой, которая меня поманит. Правда, тогда она была менее сурова в своих оценках и не судила меня так безжалостно. В Чикаго меня восхищала возможность быть с ней откровенным, не иметь секретов, теперь же качнуло в другую сторону – отсутствие секретов показалось губительным.

– Честное слово, я лишь хотел ей помочь, – сказал я.

– О чем ты говоришь! – вскричала она. – Помочь он хотел! Ее мужа полиция сцапала, едва вы отъехали!

– Что? Оливера арестовали? – Я был потрясен. – Возможно, я поторопился. Но я боялся, что он потащит ее за собой. Ведь у него был пистолет, и он ударил Луфу и стал слишком агрессивным. Я думал, что он может ее заставить…

– Этот жалкий пьяный кретин, этот недоносок может ее заставить? Ее, такую? Может, он и раньше ее заставлял? И в постели его она очутилась под дулом пистолета? Да она же просто шлюха! Однако тебя раскусила мигом – сообразила, что ты наверняка оправдаешь ее ожидания, будешь паинькой и станешь плясать под ее дудку и играть в ее игру. Как делаешь всегда и со всеми.