Рассказывая мне об этом, Бейстшоу смеялся; мне же было жаль старика.

– На похоронах эту машину не использовали – была в ремонте. Похороны получились в старинном стиле, по моде. А первое, что я сделал, едва старик окочурился, – это порвал со своей кузиной Ли. Отец заставил меня обручиться с ней, потому что я, дескать, посмеялся над ее чувствами. Ну а когда он окочурился, жениться мне было уже не резон!

– Посмеялся над чувствами? В каком это смысле?

– Ну, перепихнулся с ней. Но я поклялся, что ему не удастся меня окрутить, – не доставлю я ему такого удовольствия.

– Но вы же, наверно, любили ее. При чем тут старик и его желание вас окрутить?

Он пронзил меня взглядом, чтобы я понял, с кем имею дело.

– Так у нее туберкулез был. А туберкулезники, они ведь знаете какие? Жар кровь горячит, повышенная температура воздействует на эрогенные зоны совершенно особым образом, – сказал он тоном опытного лектора.

– И она любила вас?

– Температура тела у птиц превосходит нашу, и они тоже живут очень интенсивно. По вашим замечаниям я вижу, что вы совершенно не разбираетесь ни в психологии, ни в биологии. Я был ей необходим, потому она ко мне и привязалась. Случись с ней рядом кто-то другой, она бы и его любила. Ну а если бы я вообще на свет не родился? Что ж ей тогда, в девках оставаться? Если бы старик не встрял в это дело, я, быть может, и женился, но он настаивал, вот я и отказался. А потом, ей же все равно была крышка, я и сказал, что вряд ли женюсь. Чего же голову ей зря морочить?

Скотина!

Свинья!

Змея подколодная!

Убийца!

Он же ускорил ее конец! Глаза бы мои на него не глядели!

– Года не прошло, как она умерла. К тому времени лицо у нее стало совсем белое, как мука. А ведь хорошенькая была, когда мы познакомились.

– Да заткнись ты, бога ради!

Он удивился:

– Что такое? Чего вы на меня взъелись?

– Слушай, лучше замолкни!

Он тоже, казалось, готов был меня разорвать или кинуть на съедение акулам.