Как часто бывает, Антон Петрович не ответил на поставленный себе вопрос, даже забыл, о чем думал. Заинтересовала его другая мысль, мелькнувшая в голове. Вот уже пятый год, как они с Гликой вместе. Та ли у них жизнь, о которой он когда-то мечтал? Та ли Глика, какой была в далекий ласковый сентябрь в саратовском совхозе?

В том-то и дело, что в жизни ничего не стоит на месте. Изменилась и Глика, хотя с виду как будто осталась тою же. И с нею, как с Елизаветой, у Антона Петровича началась притирка характеров, утверждение себя в новой семье. Не сразу, правда, исподволь. Мало ли за эти годы между ними было ссор? Раньше податливая, радостно-покорная, Глика с годами становилась все самостоятельней. Оказалось, что на многие вопросы у нее собственная точка зрения, которой она никак не хочет поступаться. Способна и на капризы, упрямство, а однажды вдруг заявила: «Я молоденькая, ты должен меня на руках носить и выполнять все мои прихоти».

Вот тебе и на! Откуда это?

Мать. Куда денешь тещу? Она имеет влияние на дочку, свой голос в семье. «Польстилась на пожилого, — как-то сказала она. — Илименты плотит». Не повторяется ли жизнь из века в век, от случая к случаю? «И возвращается ветер на круги своя».

Ну их, библейские цитаты. Вон уже вырубки, где всегда было особенно много земляники. Пора возвращаться в деревню.

III

Дочку Антон Петрович встретил на дороге при входе в деревню. Она выбежала его встречать.

— Долго ты как, папа, — сказала Катенька, радостно, застенчиво глядя ему в глаза. Она взяла его за руку, пошла в ногу, немного повисая. — Мама звала обедать. Все пообедали, только ты остался. Я тоже не ела, с тобой буду.

«Что у нее в головке? — подумал Антон Петрович, поцеловав дочку в раскрасневшуюся щеку. — «Звала мама». Ни разу она меня не спросила, почему я не живу с ними. Значит, ей все объяснили. Дома? Или на улице? И каким выставили меня?»

Что ж, и Елизавета и соседи имели полное право его осудить. А мог ли он поступить иначе? Временами обстоятельства бывают сильнее нас. Или мы только оправдываем себя этим? Во всяком случае, о разводе он ничуть не жалеет, лишь очень и очень горько, что разлучен с Катенькой. И даже, может, не за себя страдает. За Катеньку. Чем она виновата? Почему должна расти полусиротой, завидовать подружкам, у которых и папа и мама дома?

Однако вот и окна с тюлевыми занавесками.

В третий раз после переезда в город подымался Антон Петрович на крыльцо, знакомое до каждого вбитого в ступеньку гвоздя.

Изба была разделена дощатой переборкой, обклеенной серыми с позолотой обоями. В просторной левой половине жили «молодые» и была видна двуспальная никелированная кровать с блестящими шишками и пружинным матрацем. Ее покрывало то же синее стеганое одеяло, которое было при нем. В простенке блеснуло трюмо, так хорошо знакомое. Грубая толстая рама и низенький столик были сделаны местным столяром из сосны «под орех», а само зеркало куплено отдельно. Сколько оно тогда принесло радости и каким казалось нарядным!