— А ты не врешь, что Церен Нохашкин у нас в хотоне? — не однажды спрашивала Кермен, уже сидя в санях.

— Знаешь, Кермен, — отважился на последнее Шорва. — Мне совсем не грех и клятву тебе дать… Ведьмы с тобой не такие уж и чужие.

— Сейчас ты начнешь рассказывать баечку о том, что все калмыки в конце концов родня.

Шорва вздохнул удрученно:

— Нет, Кермен!.. К сожалению, мы с тобой не родня.

— Было о чем жалеть!.. Если ты действительно хороший человек и привезешь меня домой, к матери, я не знаю, что сделаю для тебя и твоего командира. Ведь спасителя можно и поцеловать. Жаль, что я не сделала этого, когда тот парень оседлал для меня кобылу во дворе Бергяса.

— Свою ошибку ты можешь исправить сегодня же… Твой спаситель Церен ждет тебя. И тех вон, что едут за нами в санях связанными.

— Откуда тебе известно, что это тот самый Церен из хотона Чонос?

— Я друг Церена. И тоже из рода Чоносов. И зовут меня, между прочим, Шорва.

И это сообщение не удивило Кермен.

— Шорв, как Церенов, по степи много…

— Мне говорили, что Шорвой зовут твоего жениха, — со смутной надеждой на то, что Кермен наконец догадается, кто рядом с нею, намекнул парень.

Девушка на миг задумалась. Но тут же сказала печально, улыбнувшись:

— Мой нареченный, сказывали мне, мал ростом, конопат и заикается.

Усмехаясь нарисованному недобрым человеком портрету, Шорва осторожно спросил у девушки:

— А что, если я тот парень, за которого тебя, Кермен, сватали?

— Не верю! — упрямо твердила Кермен, украдкой поглядывая на Шорву.

— А если Церен подтвердит?

— Церен… Церен — это такой человек… Он не может сказать неправды.

Шорва понимал, что весь этот разговор не ко времени, но все-таки спросил девушку: