— Ладно, Борис Николаевич, насчет уважения ко мне в вашей семье я и сам кое-что знаю. Сейчас нам нужно развязать, как вы сами понимаете, тугой узелок.

— Отпусти меня, Церен! — попросил Борис. — Ради Нины. Наконец ради сына отпусти! А?.. Я понимаю: тебя, Церен, ждет наказание! И суровое! В любой армии должна быть дисциплина, но не можешь же ты?.. Не можешь! — проговорил он с нажимом. — Расстрелять меня.

Церен глядел на него подавленно.

— Не могу, Борис Николаевич!.. Ни расстрелять вас не могу, ни устроить вам побег… Лучшее, что смогу, — отправить в Черный Яр…

— Ты шутишь, Церен? — глаза Бориса округлились. — Отправить в Черный Яр — это значит под трибунал! Вместе с Такой?! Нет, Церен, ты еще раз хорошенько подумай: ну разве я достоин одной судьбы с этим ублюдком?

— Может, и не расстреляют… Искупите вину, вернетесь чистым, — тихо, но уверенно говорил Церен, будто упрашивая. — А то ведь и службу могут предложить… В Красной Армии много бывших офицеров.

— Ты издеваешься надо мной! — фальцетом вскричал Жидков. — Кто же за меня там заступится, в трибунале?.. Узнают о Шар-Даване — и в расход!

— Зачем вам нужно было убивать отца Кермен? — с глубокой горечью упрекнул Церен. — Что вам плохого сделал старик? Защищал свою дочь…

— Он твой родственник? — спросил Борис.

— Если угодно — родственник! Потому что я человек и он человек. Только зверь может поступить так — лишить жизни старика ни за что ни про что. Вы и сами это знаете.

Борис угрожающе наступал:

— За какого-то вшивого старика хочешь погубить близкого тебе человека? Ну, ладно! Руби голову шурину! Посмотрим, что ты скажешь сестренке! Не забывай: тебя она любит как мужчину, меня — как брата! Останется ли она с тобой, если узнает, что муж — убийца ее брата.

— Скажу Нине все, как было. — Церен решил на этом прекратить объяснение. — Я вас не убивал, а поступил по долгу… Прощайте, Борис Николаевич.

Часовой увел Бориса, а Церен все ходил по землянке, казнясь в противоречиях. «Может, я в самом деле поступил слишком по-казенному? А как нужно было? Как поступил бы Араши?.. Подумать только: что я теперь скажу Нине и ее родителям о нашей последней встрече с Борисом? Можно бы и выпустить его. Но освободи — Борис не остановится. Он просто озверел. А зверь, хвативший человечины, очень опасен. На него делают облаву всем обществом!»

4

В господском доме, несмотря на поздний час, горел свет. Церен быстро прошел через сад к флигелю. На двери висел замок, так знакомый со времен батрачества. Церен улыбнулся. Времени на побывку у него только день. Так и отпустили: «Посмотреть сына-первенца»… Заглянул в светящееся окно другой половины, где жила кухарка Жидковых, тетя Дуня.