Сергей Иванович торопливо, все убыстряя шаги, пошел к выходу. К автобусной остановке он бежал. Спустя пять минут был в гостинице.
«Дорогой Сережа, в прошлый раз ты обещал прийти ко мне снова через две недели, но вот прошло уже и две недели, и три, а тебя все нет. Я не стала бы тебя беспокоить, но в последние дни здоровье мое пошатнулось, почти все время лежу в постели, а Дуся, как ты знаешь, работает и возвращается домой поздно. Она за мной ухаживает, дай ей бог счастья, доброй женщине, делает кое-что для меня: хлеб из магазина приносит, вчера супом угощала. Но я с нею разговариваю, а все думаю о тебе, и так мне хочется, чтобы ты сидел рядом… Ты прости меня, сынок, я знаю, что у тебя своя жизнь, ты ведь взрослый человек, но ничего с собой не могу поделать… Очень прошу тебя прийти в тот же день, как получишь это письмо. Целую. Твоя мама».
«Дорогой Сережа, в прошлый раз ты обещал прийти ко мне снова через две недели, но вот прошло уже и две недели, и три, а тебя все нет. Я не стала бы тебя беспокоить, но в последние дни здоровье мое пошатнулось, почти все время лежу в постели, а Дуся, как ты знаешь, работает и возвращается домой поздно. Она за мной ухаживает, дай ей бог счастья, доброй женщине, делает кое-что для меня: хлеб из магазина приносит, вчера супом угощала. Но я с нею разговариваю, а все думаю о тебе, и так мне хочется, чтобы ты сидел рядом… Ты прости меня, сынок, я знаю, что у тебя своя жизнь, ты ведь взрослый человек, но ничего с собой не могу поделать… Очень прошу тебя прийти в тот же день, как получишь это письмо. Целую. Твоя мама».
У него задрожали руки, письмо упало на пол…
Первым его порывом было бросить все и ехать на вокзал. Он позвонил в справочное узнать о ближайшем поезде на Днепровск. Раздраженный женский голос ответил ему, что «ближайший» будет лишь завтра утром. Он медленно опустил трубку на рычаг, остывая. Уехать, не сделав того, зачем приехал сюда?.. Он представил себе гневное удивление директора, вопли главного инженера, что это именно он, Сергей Иванович, сорвал выполнение квартального плана… Нет, уехать было невозможно…
Он пробыл в Новгороде три дня — срок, указанный в командировочном удостоверении. В поезде всю долгую дорогу, шестнадцать часов кряду, он спал. Сон был не сон, а тяжелое забытье — неспокойное, полное тревожных видений.
Под стук колес виделся ему жалкий обшарпанный дом, где жила его мать, старухи в черных платках, толпящиеся у подъезда. Вот он поднимается по знакомой лестнице на второй этаж. На лестничной площадке тоже толпятся женщины, и дверь в квартиру матери открыта. Из глубины коридора сверкает ему навстречу неприязненный взгляд Дуси. Она молча берет его за руку и ведет, как ребенка. Он видит гроб, сухонькую белую голову в нем, спокойное, отрешенное и словно даже счастливое лицо с чутко закрытыми, будто глядящими из-под век глазами…